Книга Цветы барбариса, страница 12 – Стелла Майорова

Двое в костюмах не пошли следом. Я боязливо обернулась на них: с непроницаемыми лицами они принялись болтать о рыбалке. Они привезли меня на смерть и теперь обсуждали сраные спиннинги.

— Сюда иди, — голос Марка раздался из бильярдной. Я шла босая и беззвучная. Меня трясло так сильно, что стучали зубы. Я поправила волосы, отдышалась и двинулась на звук.

— Как дела, Барби? — он склонился над зеленым столом, прицеливаясь перед ударом. Подвернутые рукава белоснежной рубашки и дымящаяся сигара между губ. Он курит редко. Очень редко.

Последний раз такую толстую темную сигару я видела у него во рту год назад, когда он избавился от водителя жены.

Он не хочет меня наказать.

Он собирается меня убить.

Глотка сжалась, и на глаза навернулись слезы. Я ничего не смогу сделать. Я не смогу себя защитить.

Нет, мы же столько времени провели вместе, он не сможет.

— Ты проходи, чего как чужая, — Марк ударил по шару и выпрямился. Он глубоко затянулся и прищурился, изучая меня. — Ну, подойди-подойди.

У меня холод пошел по коже. Колени тряслись. Я послушно шла к нему. Как всегда. Он говорит — я делаю. Воздух густой и вязкий от крепкого табака. Я приближалась, отвлекая себя дымом. Тяжелый запах тлеющей в камине древесины обволакивал, оседал на коже. Терпкость земли, смола, солнце, обожженная кора. Я чувствовала сухой мед и перец, едва заметный. А потом пришла приятная горечь, теплая, плотная, как крепленое вино. Дым скользил по нёбу, гладил горло изнутри, сухо скреб глотку. Я стояла у стола и пропитывалась этим запахом, как ядом. Мужским. Властным.

Марк опустил дымящуюся сигару на пепельницу и погладил мое лицо. Его пальцы пахли табаком тошнотворно.

— Вот ты какая, — он тихо протянул, удушая меня остатками дыма в своем дыхании. А потом — вспышка.

Он замахнулся и ударил меня в лицо. Не пощечина. Крепкий мужской кулак.

Я даже не закричала. Губы разошлись, но воздух застыл где-то в легких. Пол подо мной качнулся, и только потом пришла боль, сухая, резкая, как будто в лицо вбили осколок стекла.

Я схватилась за край стола, чтобы удержаться на ногах, и почувствовала, как что-то горячее течет к подбородку. Сделала с трудом шаг назад, тело едва слушалось. Босые ноги скользнули по паркету. Я хотела просить его остановиться, но вместо звуков изо рта выплевывался хриплый воздух.

Удар в живот был хуже. Он вывернул все наружу: кислород, страх, слюну. Я согнулась — и мир сузился до двух вещей: боли и запаха его парфюма.

— Смотри на меня! — заорал он и схватил меня за волосы. Разогнул, как тряпичную куклу, и заглянул в лицо. Его глаза горели яростью. — Ты, сука, решила, что ты самая умная? — он заревел, стиснув зубы.

— Это все Земский, — я с трудом прошептала. Багровое потное лицо близко было последним, что я видела: он швырнул меня в стену как порой швырял свои телефоны.

Я упала на пол и свернулась в клубок от боли. Кровь на полу у лица. Моя кровь. Он подскочил и ударил меня ногой. Так яростно и так сильно, что у меня потемнело в глазах. Он ударял снова и снова, пока я пыталась свернуться в тугой ком, который он не сможет пробить. Но его туфли из дорогой итальянской кожи не уставали. Было больно дышать. Я вдруг услышала свой хрип и поняла, что он остановился.

Закасал рукава. Подлетел и вздернул меня за шею. Стены вокруг меня ходили ходуном, из-за крови в глазах едва что-то видела. Я чувствовала его руку на шее, тянущую меня на свет.