Книга Курс 1. Декабрь, страница 41 – Гарри Фокс

А потом, на последних секундах видео, Лана, пока Мария не видела, повернулась в профиль к кристаллу и показала жест. Кулачок, поднесённый ко рту, короткое движение вперёд-назад, и язык, оттопыривающий щёку изнутри. Её глаза при этом горели таким откровенным, хулиганским огнём, что я поперхнулся воздухом.

Видео погасло.

Я сидел на кровати, тупо глядя в коммуникатор.

— Чего там? — лениво поинтересовался Громир, жуя сыр.

— Да так, — выдавил я. — Меня… в гости зовут.

— О, круто! К кому? — Громир оживился. — К Лане? Передавай привет!

— К Марии, — я всё ещё переваривал увиденное.

Зигги поднял голову от конспектов, приподняв очки на лоб.

— К Марии? Утром она тебя чуть не убила взглядом, а вечером зовёт в гости?

— С Ланой, — добавил я.

Зигги замер. Медленно опустил очки обратно на нос.

— Прости, что? Лана и Мария? В одной комнате? Зовут тебя? Вместе?

— Ага.

Громир перестал жевать. Его лицо вытянулось, а потом расплылось в такой улыбке, что стало страшно.

— Брат, — выдохнул он с благоговением. — Ты там это… не подведи мужскую часть человечества.

— Иди на хуй, — машинально ответил я, но в голове крутилось только одно: лицо Ланы, её алые глаза и этот жест. Конкретный такой, без вариантов.

Я потратил минут двадцать на приведение себя в порядок, после того, как мы отдохнули и слегка перекусили после учёбы. Умылся холодной водой, чтобы согнать остатки дневной сонливости. Сходил в душ. Причесался — насколько это вообще возможно с моей вечно взъерошенной шевелюрой. Переоделся в свежую рубашку, ту, что без пятен. Громир наблюдал за процессом с видом эксперта.

— Брюки бы погладить, — изрёк он наставительно. — Для солидности.

— Иди ты, — отмахнулся я, но краем глаза глянул на брюки. Вроде нормальные.

Зигги, не отрываясь от конспектов, философски заметил:

— Главное — чтобы не рванули по швам, когда будешь приседать. В таких ситуациях это критично.

— Вы достали.

Я вышел в коридор, и сердце почему-то застучало быстрее обычного.

«Две мои фурии. Вместе. — мысль пульсировала в голове, пока я шёл по направлению к женскому крылу. — Это… явно не к добру. Либо они решили меня пытать, либо… Чёрт, даже думать страшно, что там „либо“. Лана с этим жестом… А Мария, которая пытается быть нежной… Это какой-то заговор».

Женское общежитие встретило меня ароматами духов, приглушёнными голосами за дверями и взглядами. На меня смотрели. Кто-то украдкой, кто-то откровенно, с интересом. Две студентки, проходя мимо, замерли, проводили взглядом и зашептались. Я старательно делал вид, что не замечаю, уставившись в табличку с номером на двери Марии.

Подошёл. Выдохнул. Постучал.

Дверь открылась почти сразу. Лана.

Она была в лёгком домашнем платье, белоснежные волосы рассыпаны по плечам, алые глаза сияют. Она окинула меня быстрым взглядом с головы до ног, и на её губах расцвела довольная улыбка.

— Долго, — сказала она, но без упрёка, скорее с ноткой кошачьего удовлетворения. — Заходи.

Я шагнул внутрь. Комната Марии — я здесь был редким гостем, но по ощущениям, словно зашёл в первый раз. Уютно. На столе, накрытом светлой скатертью, стояли тарелки с закусками, фрукты, графин с чем-то тёмным. Служанок не было — Мария явно выпроводила их заранее. Сама она суетилась у стола, поправляя салфетки и переставляя блюда.