Книга Курс 1. Декабрь, страница 232 – Гарри Фокс

— Лана, — сказал я, пытаясь встать и не упасть с непривычки, — ты же вчера до трёх ночи командовала слугами. Ты спала хотя бы три часа?

— Посплю после праздника, — отмахнулась она, но я заметил, как она зевнула и прикрыла рот ладошкой. — Вставайте, сонные тетери!

Мария застонала, но всё-таки вылезла из-под одеяла. Её рыжие волосы торчали во все стороны, глаза были сонными, но она улыбалась.

— Хорошо, хорошо, встаю. Но ты обещала, что сегодня будет кофе. Крепкий. Много.

— Будет! — пообещала Лана. — Литрами! Только вставайте!

Мы встали. Умылись. Натянули на себя то, что Лана кидала нам из шкафа. Через полчаса, вялые, но бодрые, спустились вниз.

* * *

В парадном зале кипела жизнь.

Ёлка, которую мы вчера украшали до глубокой ночи, стояла в центре комнаты, сияя огнями и игрушками. Слуги сновали туда-сюда с подносами, скатертями, корзинами цветов. Дворецкий, которого Лана загнала вчера, сегодня выглядел свежее всех — видимо, успел выпить целую кружку магического бодрящего зелья.

— Цветы сюда! — командовал он, указывая на длинный стол. — Белые розы к левому краю, алые — к правому. И живей! Сегодня важный день!

Я попытался помочь. Взял охапку белых роз и направился к столу, но запутался в собственных ногах, споткнулся о ковёр и едва не рухнул прямо в вазу.

— Роберт! — Лана подхватила меня под локоть, спасая от позора. — Ты чего?

— Споткнулся, — виновато сказал я, чувствуя, как краснею.

— Иди лучше на кухню, — вздохнула она. — Помоги там. Там хоть не упадёшь!

Я отправился на кухню, где меня встретила кухарка — полная, добрая женщина с вечно раскрасневшимся лицом.

— Господин! — всплеснула она руками, увидев меня. — Что Вы делаете? Вам не место на кухне!

— А где моё место? — уныло спросил я.

— В гостиной! С девушками! А мы сами разберёмся!

— Лана меня оттуда выгнала.

Кухарка посмотрела на меня, покачала головой и протянула поднос с пирожными.

— Тогда отнесите это в малую столовую. Ох, ох. Никогда бы не подумала, что встречу такого аристократа.

Я взял поднос и осторожно, стараясь не дышать, понёс его в столовую. Пирожные были красивыми — маленькие, в форме ёлочек и снежинок, с кремом и сахарной пудрой.

В малой столовой уже накрывали стол. Лана и Мария стояли у окна и о чём-то спорили.

— Скатерть должна быть белой, — говорила Лана. — Белая — это классика.

— Классика — это скучно, — возражала Мария. — Давай голубую. Роберту, думаю, понравится.

— Роберту? — удивилась Лана. — Я думала парни избегают этот цвет.

— Не все, — Мария улыбнулась, увидев меня с подносом. — Вот, смотри. Он сам — как цветочек.

Я поставил поднос на стол, чувствуя, как в шоке от такого отношения.

— Голубую, — сказал я. — Мария больше разбирается в декоре.

Лана закатила глаза, но улыбнулась.

— Ладно, уговорили. Голубую.

Мы расставили тарелки, сложили салфетки (на этот раз я справился без подсказок — сказалась вчерашняя наука), разложили приборы. Я чувствовал себя частью этого предпраздничного безумия, и это было странно — приятно.

(От автора: в этом веке практикуется, чтобы аристократы тоже помогали слугам. Это стимулирует их быть успешными, считаться с людьми, уважать труд и…новый тренд вообщем.)

— А помнишь я рассказывала, — сказала Мария, поправляя салфетку, — в прошлом году я встречала Новый год во дворце. С отцом. Официальный приём, скука смертная.