Книга Курс 1. Декабрь, страница 220 – Гарри Фокс

Мы рассмеялись, и смех наш разлетелся по заснеженному саду, отражаясь от статуй и деревьев.

Я обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на летучую мышь, и краем глаза заметил движение. За одним из деревьев, метрах в пятидесяти от нас, мелькнул тёмный силуэт. Маленький, быстрый, почти незаметный на фоне заснеженных стволов.

Я нахмурился, вглядываясь в тени. Ничего. Только ветки, покрытые инеем.

— Лан, — тихо сказал я, останавливаясь. — Кажется, за нами следят.

Лана резко обернулась, и её алые глаза мгновенно приобрели хищное выражение. Она прищурилась, всматриваясь в ту сторону, куда я указал.

— Малина! — крикнула она так громко, что с ближайшей ветки слетела шапка снега. — Выходи, я тебя вижу!

На секунду всё замерло. Тишина. Только снег скрипит под ногами.

А потом из-за дерева, поджав хвост, вышла Малина.

Она была в тёмном плаще, почти сливающемся с тенями, с капюшоном, наброшенным на голову. Волосы выбились, лицо раскраснелось от мороза — или от смущения. Она смотрела на нас с таким видом, будто её застукали за чем-то постыдным. Ноги в тёплых сапожках переминались с ноги на ногу.

— Я просто гуляла, — буркнула она, глядя в сторону.

— Просто гуляла? — Лана подбоченилась, и в этом жесте было столько материнской строгости, что я невольно улыбнулся. — В плаще? С капюшоном? Прячась за деревьями?

— Я не пряталась!

— А что ты делала?

— Ну… — Малина запнулась, покраснев ещё сильнее. — Просто… интересно же, куда вы пошли. Вы всегда вместе, а я одна…

— Иди в дом, — строго, но не зло сказала Лана. — Не мешай.

Малина посмотрела на неё. Потом перевела взгляд на меня. В её алых глазах мелькнула обида — такая детская, такая искренняя, что у меня кольнуло сердце. Она хотела что-то сказать, но не решилась. Развернулась и, проваливаясь в снег, побежала обратно к поместью.

— Она часто так? — спросила Мария, провожая её взглядом.

— Чаще, чем хотелось бы, — вздохнула Лана, и в этом вздохе слышалась усталость. — Извините. Она… сложная. С детства такая. Одиночество, ревность, неумение общаться. Я пытаюсь ей помочь, но она не слушает.

— Ничего, — улыбнулась Мария. — У всех свои тараканы. У меня, например, целый зоопарк.

— Да ну? — удивился я.

— Ага, — она засмеялась. — Но я их дрессирую.

Мы продолжили прогулку, но теперь я чувствовал, что за нами никто не следит. Малина, видимо, действительно ушла. Вокруг снова было только снежное великолепие, тишина и мы.

У большого замёрзшего фонтана мы остановились. Это было удивительное сооружение — многоярусное, с фигурами морских коньков и русалок, которые сейчас спали под толщей льда. Вокруг — ни души. Только снег, тишина и мы.

— Красиво здесь, — повторила Мария, глядя на фонтан.

— Очень, — согласился я, но смотрел не на фонтан, а на неё.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая снег в розовато-золотистые тона. Лучи играли в волосах Марии. Лана стояла рядом, белоснежная и прекрасная, как сама зима.

Я обнял Марию за талию и притянул к себе. Она подалась без сопротивления, прижимаясь всем телом. Лана тут же оказалась рядом, обнимая меня со спины, кладя голову мне на плечо.

Мы стояли так — треугольник, в котором не было ревности, только любовь. Только принятие. Только это невероятное, всепоглощающее чувство, что мы — одно целое.

— Люблю вас, — прошептал я, и слова эти вырвались из самой глубины души.