Книга Танец против цепей, страница 85 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Ольга прижала сумку к груди, остро ощущая собственную неуместность. Слишком аккуратный наряд. Слишком сдержанная поза. Слишком чужая в этом мире рёва моторов и запаха жжёной резины.

— Значит, ты та самая, из-за которой Андрей последнее время витает в облаках?

Голос раздался справа — низкий, чуть хриплый, с едва уловимой насмешкой. Ольга обернулась.

Перед ней стояла высокая женщина лет тридцати. Обтягивающие кожаные штаны, объёмное худи оверсайз, небрежно повязанный клетчатый шарф. Короткие выбеленные волосы слегка растрепались от ветра, в ушах — массивные серьги, мерцающие в лучах предзакатного солнца. Она облокотилась на перила трибуны, изучая Ольгу с откровенным, незамутнённым интересом.

— Я — Ольга, — выдавила она, и собственный голос показался ей чужим, робким. Она инстинктивно поправила рукав кофты, простой жест защиты.

— Катя, — коротко представилась женщина, откинув прядь волос. — Честно? Ждала кого-то… покрепче.

Слова ударили прямо, без предисловий. В душе Ольги привычно вспыхнуло желание съёжиться, извиниться, согласиться: да, она не соответствует ожиданиям.

Но затем перед глазами всплыла картина — схватка с Михаилом. Она была крепкой. Просто её сила имела иную природу.

— Крепость бывает разная..., — произнесла Ольга, и на этот раз голос звучал твёрже, увереннее, — Не вся она снаружи.

Катя усмехнулась — не зло, а с живым, искренним интересом.

— Ладно, не буду ходить вокруг да около, — она развернулась, прислонилась спиной к перилам, скрестив руки на груди. — Это его мир. Здесь всё просто: либо ты часть драйва, либо балласт. Андрей сейчас на взлёте. Не стань для него якорем.

Сердце Ольги забилось чаще. Это был не просто разговор — это был вызов. И Катя ждала не вежливых фраз, а сути, правды, обнажённой и честной.

— Если Андрей привёл меня сюда, — медленно начала Ольга, взвешивая каждое слово, — Значит, этот мир теперь и мой. Я не собираюсь быть балластом. Я уже научилась выплывать. Теперь хочу лететь. С ним.

Слова вырвались сами, без натужного обдумывания, и в момент их произнесения Ольга осознала: это не попытка произвести впечатление, не защитная реакция. Это была чистая, незамутнённая правда.

Катя помолчала, продолжая изучать её взглядом. Что-то в её резковатых чертах смягчилось, словно сквозь броню пробился луч тепла.

— Хм. Звучит как хорошая теория, — наконец изрекла она, и уголок её рта дрогнул в полуулыбке. — Но тут ценят практику. Слова — это стартовая черта. Увидим, что будет на трассе.

Она оттолкнулась от перил и направилась к лестнице, но на полпути обернулась:

— Удачи. И… береги его там, на трассе. Он иногда забывает, что не бессмертный.

Катя растворилась в толпе, оставив Ольгу наедине с гулкими ударами сердца, отстукивающими ритм в рёбрах. Руки слегка дрожали, но сквозь эту дрожь пробивалось новое, непривычное чувство — гордость. Она не отступила. Не сломалась.

Это была её победа. Маленькая, почти незаметная для посторонних глаз. Но абсолютно настоящая.

Из динамиков грянуло:

— Первая группа, на старт!

Ольга резко обернулась. Внизу, на размеченной полосе, выстроились в линию пять мотоциклов. Андрей — третий слева. Чёрный кожаный костюм, шлем в руках. Он надел его, поправил визор и сел на байк. Даже издалека Ольга видела, как он вжимается в сиденье, как пальцы крепко обхватывают руль.