Книга Танец против цепей, страница 58 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

По утрам он исчезал: дела, работа, какие-то свои заботы, о которых не распространялся. Но к вечеру неизменно возвращался. И каждый вечер они проводили вместе — по-своему, тихо и сокровенно.

Иногда устраивались на диване перед камином, укутывались одним пледом и смотрели фильмы. Порой просто опускались на мягкий пушистый ковёр и говорили — долго, неспешно, открывая друг другу то, что давно прятали в глубине души. Рассказывали о детстве, о мечтах, о тех временах, когда жизнь ещё не начала их ломать.

Андрей делился историями о брате, забавными случаями с гонок, вспоминал, как научился чинить мотоциклы — просто потому, что не было денег на мастерскую. Ольга рассказывала о школе, о Лизе, о семейных отпусках, когда ещё был жив отец.

С каждым таким вечером страх внутри неё таял — медленно, почти незаметно, словно лёд под первыми лучами весеннего солнца.

Ольга неспешно потянулась, выбираясь из тёплых объятий одеяла. Босые ноги коснулись прохладного деревянного пола, и она поежилась, нащупывая тапочки. И тут до нее донесся запах.

Блинчики.

Она замерла, принюхиваясь. Точно. Сладковатый аромат теста, смешанный с чем-то еще... кофе? Или это подгорело что-то?

Накинув халат, Ольга спустилась по лестнице. С каждым шагом звуки с кухни становились отчётливее: шипение масла на сковороде, приглушённое ругательство, перезвон посуды.

Толкнув дверь, она застыла на пороге, не в силах сдержать улыбку.

Кухня напоминала поле творческого боя. Стол укрыт снежной россыпью муки, на полу — золотистая лужица растёкшегося желтка от разбитого яйца. Андрей стоял у плиты спиной к ней: старая футболка, джинсы, полотенце, небрежно перекинутое через плечо. Он сосредоточенно переворачивал блин, а на щеке красовалось белое пятно — то ли мука, то ли тесто.

— Доброе утро, шеф-повар, — произнесла Ольга, прислонившись к дверному косяку.

Андрей обернулся, и на его лице расцвела широкая, совершенно не смущенная улыбка.

— О! Ты проснулась. Как раз вовремя. Завтрак почти готов.

Ольга обвела взглядом кухню.

— Я вижу, ты решил устроить здесь... творческий беспорядок?

— Это называется "процесс приготовления", — невозмутимо парировал он, снимая сковороду с огня. — Настоящее искусство требует жертв.

— И яйцо на полу — это часть жертвоприношения?

— Именно. Яйцо пожертвовало собой ради великой цели, — он указал лопаткой на тарелку с блинами. — Вот, смотри. Шедевр.

Ольга подошла ближе и взглянула на блины. Они были... разными. Один идеально золотистый, второй слегка подгоревший с одного края, третий и вовсе напоминал географическую карту неизвестного континента.

— Это точно шедевр, — согласилась она, еле сдерживая смех.

— Эй, не смей критиковать! — Андрей с наигранной обидой ткнул лопаткой в её сторону. — Я старался. Вставал ни свет ни заря, чтобы порадовать тебя завтраком.

— Ни свет ни заря? — Ольга бросила взгляд на часы. — Сейчас десять утра.

— Для меня это рассвет, — подмигнул он.

Она рассмеялась — легко, звонко, от всего сердца. И в этот миг осознала: вот оно. То самое чувство, которого она была лишена долгие годы. Простая, почти детская радость — от утреннего света, от уютного запаха блинов, от человека рядом, который, пусть неумело, но с такой искренностью пытается что-то создать, что невозможно не улыбнуться.