Книга Танец против цепей, страница 23 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

В памяти всплыли воспоминания: унылые, расписанные по минутам дни, холодные ужины за большим столом и этот пронизывающий, цепкий взгляд мужа, от которого не скрывалось ничего.

Взгляд, в котором давно уже не было ни тепла, ни нежности, только холод и недоброе осуждение. Каждый вечер он провожал ее, словно клеймо, и каждое утро встречал с той же ледяной неприязнью. Теперь же между ней и этим миром простиралась целая жизнь — жизнь, полная неизвестности и, возможно, свободы.

Пальцы, будто чужие, сами потянулись к телефону.

“Задержусь на работе”, — быстрым движением набрала она и, не давая себе времени на раздумья нажала «отправить». Сообщение для Михаила, повисло в воздухе, точно приговор.

Первая сознательная ложь.

Первый выстрел в его безупречный мир.

Ольга замерла, чувствуя, как внутри что — то надломилось. Она никогда раньше не обманывала Михаила, и теперь это простое сообщение казалось началом чего — то необратимого.

— Поехали, — выдохнула она слишком поспешно, снова надевая шлем, и в этом коротком слове прозвучал весь ее крошечный, отчаянный бунт против привычной жизни, против правил, против самой себя.

Это был ее тихий вызов вселенной, робкий шаг к собственной свободе в мире, где долгие годы она играла роль идеальной жены.

Мотоцикл рванулся с места мощным рывком, словно дикий зверь, выбрасывая их навстречу ветру. Мощный двигатель взревел, унося обоих все дальше и дальше от привычной реальности. Шлем надежно защищал ее лицо, но не мог скрыть тот пьянящий восторг, что разливался в груди при каждом новом витке дороги.

Асфальт стремительно убегал из — под колес, а город впереди разворачивался в головокружительном танце огней и теней. Многоэтажные здания проносились мимо размытыми силуэтами, их окна вспыхивали разноцветными бликами. Скорость пьянила, свобода манила, и даже страх отступал перед этим безумным полетом.

“А если вот так можно жить всегда?” — дерзко мелькнула мысль, обжигая сознание своей запретной свободой. Без отчетов, без цепей, без оков привычного существования.

Ольга чувствовала себя по — настоящему живой, словно впервые вдохнула полной грудью.

— Как ты? — голос Андрея едва пробивался сквозь рев ветра, но в нем слышалась искренняя забота.

— Я… дышу! — крикнула Ольга в ответ, и следом за словами прилетел смех — звонкий, хрустальный, словно рожденный самой свободой. Он сорвался с губ непроизвольно, искренний и дикий, как ее чувства в тот момент.

Мотоцикл плавно сбросил скорость и, с тихим ворчанием, замер у подножия старого кирпичного здания, чьи стены хранили тайны многих десятилетий. Ольга медленно сползла с сиденья, чувствуя, как предательски дрожат ноги. Последствия пережитого адреналина все еще бушевали в крови, разгоняясь по ее венам горячими волнами. Ее взгляд скользил по обветренным кирпичам, пока тусклый свет одинокого уличного фонаря, стоявшего неподалеку, выхватывал из темноты фрагменты старой кладки.

— И куда это ты меня привез? — с той самой забытой дерзостью в голосе спросила Ольга, снимая шлем. Ее волосы рассыпались по плечам темным водопадом, ловя отблески тусклого света.

— Ты знаешь, я никогда не привезу тебя туда, где тебе может быть скучно, — произнес Андрей, загадочно улыбнувшись.

Он сделал едва заметный жест головой, приглашая Ольгу взглянуть вверх, где в полумраке виднелась вывеска. Ольга подняла взгляд и прочла тусклые, почти стершиеся от времени буква “Тир”. Ее глаза расширились от удивления, когда она разглядела название.