Книга Танец против цепей, страница 17 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Он отпустил ее подбородок, словно отшвырнул ненужную вещь, и равнодушно откатился на вторую половину кровати. Его дыхание постепенно становилось ровнее, глаза закрылись, и через считанные мгновения он же спал — глубоко и спокойно, будто ничего не произошло.

Ольга лежала неподвижно, прислушиваясь к его ровному дыхание. По ее щеке тихо скатилась слеза, оставляя соленый след на коже. Каждое место, к которому он прикасался, казалось обожженным, будто на коже остались невидимые следы его рук.

Она чувствовала себя грязной, оскверненной, будто его яд проник в ее кровь вместе с его поцелуями и прикосновениями. Внутри все сжималось от отвращения к самой себе, от осознания собственной беспомощности. В этот момент единственным спасением для нее стала мысль о сегодняшнем сообщении…..

В кармане халата, небрежно висевшего на стуле, лежал телефон со стертыми, но навсегда врезавшимся в память словами.

Где-то там, за стенами этого идеального, но мертвого дома, существовал совершенно другой мир. Мир, в котором ее смех был кому-то дорог. И эта мысль, слабая, как первый росток, уже пробивалась сквозь толщу страха и отчаяния, обещая что-то новое.

Возможно, даже надежду.

Грохотала музыка, мощные басы сотрясали воздух, вызывая дрожь во всем теле, но он не замечал оглушительных ритмов. Все его внимание поглотила девушка, которая, словно испугавшись собственной тени, торопливо протискивалась сквозь толпу.

Она казалась чужой в этом шумной месте — в ее движениях не было привычной для клуба непринужденности и легкости. Нервно сжатые плечи и побелевшие пальцы, судорожно стискивающие ремешок сумки, выдавали ее внутреннее напряжение. Вспыхнувший экран телефона словно провел черту, отрезав ее от всего мира. Лицо побледнело, и, не теряя ни секунды, она почти бегом устремилась к выходу, даже не оглянувшись назад.

Андрей застыл с бокалом в руке, не отрывая взгляда от ее удаляющейся фигуры. Острое, щемящее чувство кольнуло под ребрами, словно невидимая игла пронзила грудь. Ее испуг был не наигранным, а наполненным глубокой, прожитой болью — такой искренней и настоящей, что пробирал до самого сердца. Этот резким контраст между ее недавним звонким смехои и внезапным паническим бегством зацепил его за живое.

Он медленно допил виски, аккуратно поставил бокал на барную стойку и направился туда, где сейчас блистала ее подруга, та самая, что напоминала настоящий человеческий фейерверк, рассыпающий вокруг себя яркие искры веселья.

Ее светлые волосы сияли в неоновом свете, словно их только что подключили к электросети. Она не стояла на месте — переступала с ноги на ногу, покачивая головой в такт музыке, и оживленно жестикулировала, рассказывая бармену очередную историю.

Андрей неторопливо приблизился и, едва заметно усмехнувшись, непринужденно оперся о стойку рядом.

— Твоя подруга сбежала так, будто за ней гнались фурии, — бросил он, небрежно поведя плечом и делая вид, что это всего лишь невинное наблюдение.

Лиза молниеносно крутанулась к нему, словно юркая юла, едва не задев его плечом. Ее глаза, живые и веселые вспыхнули озорным огнем. В их глубине читалась легкая хитринка, а взгляд, острый и проницательный, быстро скользнул по его фигуре, словно оценивая каждую деталь. На губах заиграла едва заметная улыбка, а в позе появилась особая грация, будто она готовилась к словесной дуэли.