Книга Танец против цепей, страница 158 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Он замер, будто не поверил своим ушам. Глаза широко раскрылись, в них вспыхнуло недоверие, смешанное с робким счастьем.

— Да? Без «но», без условий?

— Без всяких «но», — она улыбнулась — легко, свободно, так, как не улыбалась уже очень давно. — Я хочу быть с тобой. Здесь, в этой комнате, или в той двушке, или даже в шалаше. Главное — вместе. Наш дом там, где ты.

И тогда на его лицо хлынула волна облегчения, словно смыла последние тени тревоги, разгладила каждую морщинку. Он не просто обнял её, он втянул её в себя, прижал так крепко, что Ольга почувствовала, как с её плеч спадает тяжкий груз, который она несла все эти недели. Он спрятал лицо в её волосах, и его дыхание, горячее и неровное, коснулось её шеи.

— Спасибо, — прошептал он, — Спасибо, что ты есть. Что даёшь нам этот шанс.

— Это наш шанс, — тихо ответила она, обнимая его, чувствуя, как его сильное, родное тело слегка дрожит. — Только наш. И мы его не упустим.

— Я не романтик, Оль, — сказал он тихо, но очень чётко. — Я не умею говорить красивые слова. Но там, в камере, я понял одну простую вещь так же ясно, как знаю, как работает мотор. Ты — самое главное. Ты и наш ребенок. И я хочу быть вашей стеной. Вашей защитой. Вашим домом. Во всём. В радости, в быте, в трудностях, в страхе, в безумном счастье. Всегда.

Он сделал небольшую паузу, его взгляд стал ещё мягче, ещё бережнее.

— Я не прошу тебя выйти за меня замуж прямо сейчас. Знаю, что для тебя это слово связано не с самыми лёгкими воспоминаниями. Знаю, что тебе нужно время, чтобы просто дышать, жить, чувствовать себя в безопасности. Но я хочу, чтобы ты знала: для меня мы — семья. Уже сейчас. И этим всё сказано.

— Мы семья, — повторила она, уверенно кивнув, и в её голосе прозвучала такая непоколебимая твёрдость, что казалось, сама Вселенная обязана была склониться перед этой истиной. — Да. Мы семья.

Андрей притянул её к себе, движение было одновременно твёрдым и трепетным, будто он до последнего мгновения не верил, что может позволить себе эту близость.

Их губы слились воедино, не в порывистом, жадном столкновении, а в медленном, глубоком слиянии душ. Сначала — лёгкое, почти невесомое касание: кончики губ едва соприкоснулись, словно пробуя друг друга на вкус, заново узнавая. Затем — более уверенное, тёплое прикосновение: его нижняя губа мягко обхватила её верхнюю, а она, отвечая, чуть приоткрыла рот, впуская его в своё пространство.

Его губы были чуть потрескавшимися от холода и переживаний, но такими удивительно тёплыми, словно маленький очаг, согревающий в зимней ночи. В их прикосновении читалась целая история: вкус утреннего чая, солоноватые отголоски пролитых слёз и что-то бесконечно родное, знакомое до боли — то, что можно ощутить только рядом с самым близким человеком.

Мужские медленно скользнули с плеч вниз по спине, пальцы впивались в ткань одежды, будто пытались убедиться, что это не сон. Он прижал ее так тесно, что между ними не осталось ни малейшего просвета, ни для воздуха, ни для воспоминаний о разлуке.

Её ладони поднялись к его лицу. Пальцы провели по скулам, по щетине, ощущая лёгкую шероховатость кожи. Она ответила на поцелуй с той же неторопливой, всепоглощающей глубиной, не спеша, смакуя каждое мгновение, впитывая его тепло, его дыхание, его присутствие.