Книга В активном поиске, страница 114 – Даша Коэн

— Интересно, с чего бы это?

— А сам-то как думаешь? — пошла я в наступление, но тут же скисла. Потому что Вельцин был мастером в переводе стрел и сбиванием с ног одними лишь словами.

— Какой там думать, Вика? Я после твоего вчерашнего минета до сих пор не могу мозги в кучку собрать. Только в себя приду, а потом стоит только вспомнить твои губы и язык на моем члене, и все — снова навынос.

— Заткнись!

— Еще хочу.

А я глаза прикрыла, падая на диванчик у стены и складываясь пополам, чувствуя, как жарко насилуют меня его интонации и провокационные слова. Они, словно вирус, просачиваются в мою кровь и убивают во мне все человеческое. Остаются только животные инстинкты и запретные желания.

— Хоти на здоровье. Разве я могу запретить тебе хотеть?

— Конечно, не можешь, Вика. И я даже могу прямо сейчас прыгнуть в тачку и прилететь к тебе, а затем трахнуть в твоем миленьком кабинетике, закрывая тебе рот рукой, пока ты будешь безвольно принимать меня и кончать.

— Боже..., — принялась я растирать пальцами висок, заставляя себя мыслить ясно и не поддаваться на провокации.

— Выбирай: или это случится сейчас, или вечером.

— Вечером у меня случится плавание.

— Тогда ты сама напросилась.

— Вторник.

— Сегодня, — упорно гнул он свою линию.

— Вторник.

— Блядь! — неожиданно грозно рявкнул он, а я даже трубку от уха отняла и с сомнением на нее посмотрела.

— Саша, ты ли это?

— Я не могу ждать вторника, Вика! У меня хер отвалится от тоски по тебе!

— Ну какой еще тоске? — фыркнула я, не позволяя себе признаться в том, что мне нравятся его слова. — Между нами только секс. Ты забыл?

— Старенький стал — склероз.

— Вторник, Саша, — закусывая губу почти до крови, все-таки выдавила я из себя, хотя уже и сама была на грани добра и зла. И как наркоманка раздумывала над тем, чтобы еще разок дать слабину и сорваться. Ну подумаешь, пятница? Зато какой оргазм мне светит, да?

— Сучка ты, Вика.

— Стараюсь, — улыбнулась я и коротко хохотнула.

— Ладно, живи пока, но не забудь прочитать записку.

— Какую записку? — встрепенулась я.

— В цветах.

И отключился, а я тут же, кусая губы, подорвалась с дивана и бросилась к букету, выуживая между бутонов карточку и сразу ее разворачивая. А там уж в размашистом почерке с трудом разобрала следующее:

«Пытаться мне никто не запрещал».

И... что это значит?

Я весь день ходила как йога по иголкам и дергалась от малейшего шума, ожидая увидеть в своем кабинете Вельцина со стоящим членом на перевес. Шарахалась по коридорам, а после окончания рабочего дня побоялась идти домой и припустила в сторону облюбованного мной бассейна, все еще обдумывая значение записки от своего лысого любовника, который, к слову, ни на минуту не выходил у меня из головы.

Хорошенечко наплававшись и промерзнув, я решила, что с меня хватит, и устремилась в сауну. Хорошо, что в вечер пятницы все пили пиво, а потому бассейн был почти пуст, лишь пару бабулек упорно скользили по водной глади, да еще несколько травили байки у бортика. Вот и весь контингент.

А тут нате — стоило мне только войти в парилку, как дверь открылась и порог переступило тело. Мускулистое такое. Поджарое. Прокаченное и в татуировках. В одних лишь купальных плавках, низко висящих на узких бедрах. Но самое страшное было то, что это тело мне было знакомым до боли.