Книга Развод. Исправить ошибку, страница 48 – Ари Дале

Михаил молчит. Прожигает моего бывшего мужа пустым взглядом. Кажется, даже не дышит.

— Вот скажите, — говорит спокойно, но почему-то от его голоса холод бежит по позвоночнику, — если бы это был ваш сын и вам предложили сдаться, как бы вы отреагировали.

Я вздрагиваю. Леша поджимает губы. Анфиса вовсе кривится. Зато Михаил не проявляет ни единого признака, что у него остались хоть какие-то чувства. У мужчины под глазами залегли глубокие тени. И мне кажется, что Михаила с каждой секундой покидает жизнь.

— Я не предлагаю вам сдаться, — Леша складывает руки на груди. — Я предлагаю вам подумать, кто на самом деле мог навредить вашему ребенку. Моя жена всего лишь пыталась спасти ему жизнь, но, к сожалению, было поздно. Ее не за что наказывать, — бывший муж кладет руку мне на плечо и легко пожимает, будто пытается передать мне силу, которая у меня осталось совсем чуть-чуть.

Впервые с момента обвинения, чувствую, что кто-то действительно на моей стороне. Я очень благодарна Леше за поддержку, вот только дрожь в руках, возникшую из-за холодного взгляда Михаила, унять не получается. Зажимаю их между бедрами, задерживаю дыхание.

Мне не нужно смотреть на Анфису, чтобы чувствовать ее полный ненависти взгляд. Он задерживается на моем плече, которое сжимает бывший муж, заставляет кожу пылать. Втайне радуюсь, что девушка не обладает сверхъестественными способностями, иначе я бы точно осталась с ожогом, в лучшем случае.

— Михаил, — собираю остатки сил и смотрю на мужчину, который последние несколько дней преследует меня в кошмарах, — я, правда, сделала все возможное, чтобы спасти вашего ребенка.

Так хочется пробить безэмоциональную маску, которая натянула на лице мужчины, но у меня ничего не получается. Она не дает трещину даже на мгновение, а я чувствую, как тошнота подкатывает к горлу. Ведь понимаю, что Михаил никогда не оставит меня в покое.

Приглушенный плач ребенка прорывается в тишину комнаты. Сердце, которое и так билось часто, вовсе пускается вскачь. Вскакиваю на ноги как раз вовремя, потому что дверь в конференц-зал приоткрывается. На пороге появляется помощница Леши, держащая Сашеньку на руках.

Мысль о том, что Михаил может увидеть моего ребенка, заставляет меня сорваться с места. Подлетаю к девушке, чуть ли не вырываю сына из ее рук. Сашенька тут же обнимает меня за шею, зарывается носиком в мои волосы, и только после этого начинает успокаиваться.

— Алина, что случилось? — строго спрашивает бывший муж.

— Алексей Викторович, прошу прощения, — к щекам девушки приливает кровь. — Глебу Николаевичу срочно пришлось уехать на встречу с клиентом, а я понятия не имею, как обращаться с детьми.

Чувствую холодный взгляд, прожигающий мою спину. Крепче прижимаю Сашеньку к себе.

— Извините меня, — проталкиваюсь между Алиной и дверным косяком.

Только когда оказываюсь в коридоре, могу дышать полной грудью. Прижимаюсь спиной к стене у двери. Прикрываю глаза. Находиться под пристальным вниманием жестокого человека оказалось куда труднее, чем я думала. Только сейчас напряжение начинает меня отпускать.

— Ты можешь идти, — говорит Леша громко, после чего я слышу едва уловимое “простите” и звук закрывшейся двери.

Когда между мной и конференц-залом появляется преграда, дрожь облегчения волной проносится по телу. Колени подгибаются. Мне приходится приложить неимоверные усилия, чтобы устоять и при этом не уронить сына, который теперь лишь похныкивает.