Книга (не) прощу тебя, предатель, страница 9 – Ари Дале

Сразу же включаю воду. Сначала ополаскиваю рот, после чего умываюсь и чищу зубы. На все манипуляции уходит чуть больше минуты. И, похоже, это единственное спокойное время, которое готов предоставить мне Саша, потому что сзади раздаются тяжелые шаги.

Невольно бросаю взгляд в зеркало, сначала вижу свои голубые глаза, а потом встречаюсь с наполненным сталью взглядом мужа.

Мы несколько секунд буравим другу друга через отражение, после чего Саша сужает глаза.

— Так ты беременна? — в его голосе сквозит напряжение.

Первый порыв — ответить «нет», но почему-то не могу произнести настолько простое слово вслух.

Лишь спустя мгновение понимаю, в чем проблема. Мне хочется задеть мужа, уколоть больнее, передать ему хотя бы долю той агонии, которая пожирает меня изнутри. Поэтому вместо того, чтобы сказать правду, произношу:

— Какая тебе разница?

Не отвожу взгляда от мужа, поэтому замечаю, как его глаза темнеют, а черты лица заостряются.

— Ты моя жена! — чеканит он.

— Ты только сейчас решил вспомнить об этом? — даже не пытаюсь скрыть язвительность.

И, видимо, это становится моей ошибкой, потому что в следующее мгновение на моем запястье смыкается железная хватка. Саша меня резко разворачивает.

Больше нас с мужем не разделяет отражение. Больше ничего не может меня защитить от его гнева, который стрелой ударяет мне в грудь. Смотрю Саше прямо в напоминающие грозовую тучу глаза и понимаю, что он находится на грани.

— Если я узнаю, что ты мне изменила… — рычит муж.

— То есть, тебе, значит, можно спать с кем попало, а мне нельзя? — прерываю его.

Возмущение обдает огненной волной.

— Диана, — предупреждающе цедит Саша. — Если я узнаю, что у тебя есть любовник, ты пожалеешь, что на свет родилась, — он настолько сильно стискивает мое запястье, что рука отнимается.

Хорошо, что боли не чувствую, внутри клокочет ярость. Собираюсь послать Сашу с его угрозами в задницу, но вовремя понимаю, что это ни к чему хорошему не приведет.

Мне сейчас не с изменщиком-мужем ругаться нужно, а о себе думать. Больше ведь положиться не на кого.

Вот только один вопрос все-таки не дает покоя: «В какой момент мы с Сашей стали настолько чужими?».

Неважно! Сейчас главное: анализы, прием у доктора, а уже потом буду думать обо всем остальном.

— Уйди с дороги, — дергаю руку в попытке вырваться из хватки мужа. Бесполезно. — Я опаздываю, — поджимаю губы.

— И куда ты собралась? — Саша выгибает бровь.

— У меня на сегодня назначено важное дело, — почему-то не хочу, чтобы муж знал о том, через что мне предстоит пройти.

Но, похоже, его такая перспектива не устраивает. Саша сильнее сужает глаза, а на его щеках начинают играть желваки.

— Какое? — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Черт! Саша же просто так не отступит.

Да, плевать! Он в любом случае обо всем узнает. Если захочет, конечно.

— Мне нужно к врачу, — опускаю плечи, сдаваясь.

— К какому? — черты лица мужа еще больше заостряются.

— К гинекологу, — не вижу смысла скрывать.

Саша шумно выдыхает. Смотрит на меня с такой яростью, что я невольно отступаю. Но далеко уйти не получается, край тумбы врезается мне в бедра.

Не понимаю, откуда у мужа взялась такая реакция, и совсем выпадаю в осадок, когда следом он чеканит:

— Ты никуда не пойдешь!