Книга (не) прощу тебя, предатель, страница 32 – Ари Дале

Доктор какое-то время сидит, не двигаясь, после чего ставит локти на стол и сцепляет руки.

— Вы уверены, что хотите лечиться? У меня, в частности? — проникновенно смотрит на меня.

На секунду замираю. Пытаюсь понять, что от меня хочет услышать Елена Васильевна.

— Если вы переживаете, что Саша снова обвинять вас невесть в чем, поэтому не будете заниматься моим случаем… — начинаю говорить, но глотаю слова, когда вижу, как сужаются глаза женщины.

— Сейчас речь идет не о вашем муже, а о вас! — чеканит Елена Васильевна. — Диана, поймите, я только рада вас лечить. Но лечения, как и выздоровления должны хотеть именно вы. К сожалению, я видела много случаев, схожих с вашим, и знаете, что отличает людей, которые вышли в ремиссию от тех, кого не удалось спасти? — выгибает бровь. — Чаще всего, при равных условиях решающую роль играет огромнейшее желание жить. Оно у вас есть?

У меня же перехватывает дыхание. Холодок бежит по коже. Сколько бы я старалась гнать от себя мысль о том, что все может плохо закончиться, она все равно преследовала меня, а сейчас загорелась неоновой вывеской в голове.

Слезы подкатывает к глазам, кусаю язык в попытке сдержать рыдания.

— Я хочу жить, правда, — голос скрипит. — Хочу, — глаза увлажняются. — Хочу счастливую семью, детей. Хочу дожить до глубокой старости, нянчить внуков, откармливать их пирожками. Я так много всего хочу. И так боюсь, что не получу ничего, — взор размывается, непослушная слезинка скатывается по щеке.

Резко стираю ее, взгляда от Елены Васильевны не отвожу. Мне нужно, чтобы она видела мою искренность. Нужно, чтобы почувствовала мое желание бороться. Нужно, чтобы поняла, как сильно я хочу жить.

— Хорошо, — в итоге, произносит доктор, а по моему телу проносится волна облегчения. — Тогда я прямо сейчас вас госпитализирую, — поворачивается к компьютеру.

— Что? — произношу вместе с выдохом. — Прямо сейчас?

— Да, — заявляет безапелляционно. — Какие-то проблемы? — склоняет голову набок, с прищуром глядя на меня.

Мне становится жутко неловко. Опускаю плечи, прячу руки между бедер.

— Нет, — мотаю головой, стараясь смотреть куда угодно, только не на врача, — просто… — набираю в грудь побольше воздуха. — Я не взяла с собой вещи. Можно за ними съездить? — выдавливаю из себя. — Мне некому их привезти, — признаюсь, чувствую, как горят щеки.

Опускаю взгляд на колени. Черная ткань брюк сейчас очень сильно напоминает мою жизнь такую же беспросветную.

Тишина в кабинете хоть и длится несколько мгновений, но давит на меня так сильно, что страшно выдохнуть. Кажется, стоит мне хоть немного расслабиться, я сломаюсь, и больше никто не сможет меня собрать. Тем более, сил совсем не остается.

— Ладно, — тихо произносит Елена Васильевна. Мне даже кажется, что я ослышалась, поэтому вздергиваю голову, чтобы проверить. — Давайте, тогда так: завтра в восемь утра жду вас у себя. Сегодня у вас все равно уже не возьмут анализы. Поздно, — доктор начинает что-то быстро печатать. — Также запишу вас на биопсию на ближайшее окошко, прошлое вы же пропустили, — косится на меня, пару секунд что-то еще вбивает в программу на компьютере, после чего поворачивает голову ко мне. — Я не хочу задавать этот вопрос, но все-таки должна. И лучше сделать это сейчас, чем, когда нужно будет резко принимать решение, — глубоко вздыхает. — Если окажется, что ваш случай серьезный, может срочно понадобиться операция. Я, конечно, поставлю вас на очередь, но она… немаленькая. Возможно, вы сможете оплатить лечение, чтобы не тянуть с ним? Но если нет, все нормально. Можно что-нибудь придумать. В любом случае, нужно быть готовой ко всему. Главное, чтобы очередь не затянулась.