Книга (не) прощу тебя, предатель, страница 101 – Ари Дале

— Что? — выдыхает Диана, ее глаза округляются.

Она не понимает. Не проблема…

— Я побрею голову вместе с тобой, — в моем голосе звучит непоколебимость. — Сделаю это первым, а потом помогу тебе. Я рядом, Диана. И буду рядом, пока ты не скажешь мне убираться подальше из твоей жизни, — еще несколько секунд смотрю Диане в глаза, из которых все еще текут слезы. — Прости за все, — опускаю плечи Дианы, большими пальцами стираю влажные дорожки с ее щек. — Я рядом, — повторяю, после чего снимаю жену с коленей, опуская на пол рядом с собой.

Поднимаюсь.

Хватает одного шага, чтобы оказаться напротив раковины. Смотрю на себя в зеркало, вижу намерение, отражающееся в моих глазах. Не глядя беру машинку, поднимаю ползунок в самый верх.

Жужжание разносится по комнате, вибрация сотрясает руку.

Во мне нет ни капли сомнения, когда я подношу машинку к своим волосам и сбриваю первую полоску.

Диана

Все еще нахожусь в шоке, глядя на то, как темные волосы Саши вуалью падают на пол. Не могу пошевелиться. Не могу осознать. Просто не получается.

Саша и правда сбривает свои волосы… ради меня? Чтобы поддержать… меня?

Еще больший поток слез начинает литься из глаза, застилая взор. Всхлипываю. Дрожу.

Я действительно в этом не одна? Правда?

— Как прошла встреча с онкологом? — спрашивает муж, как только я прикладываю телефон к уху, идя по коридору онкологического отделения.

Стоило мне написать Саше сообщение, что я вышла от врача — звонить не стала, чтобы случайно не прерваться какую-нибудь важную встречу, — как телефон тут же завибрировал в моей руке. Такое чувство, что муж ждал моего сообщения, а как только получил его, моментально набрал.

Если честно, такое внимание… греет.

— Хорошо, — произношу и сама в это не верю.

После приема у врача меня не покидают неоднозначные ощущения. С одной стороны, я чувствую облегчение из-за того, что Ульяна Дмитриевна сказала, что лечение приносит результаты, но с другой — страх скручивает внутренности. Ведь женщина произнесла еще один вердикт — можно проводить операцию. Стоит только о ней подумать, как у меня внутри все сжимается.

— Что не так? — в голосе Саши отчетливо слышится тревога.

Цепляюсь взглядом за скамейку с мягкими вставками на сидушке и спинке, расположенную между двумя дверями, ведущими в палаты. Подхожу к ней, сажусь. Серые спортивные штаны неудобно натягиваются, но я даже не пытаюсь избавить себя от дискомфорта. Просто сижу, не двигаясь. Хорошо, что безразмерная черная футболка не скручивается.

— Мне лучше, — шепчу в трубку, сверля взглядом белую стену с пупырышками перед собой.

— Это же хорошо, — настороженно произносит Саша. Похоже, даже на расстоянии чувствует, что со мной что-то не так.

— Да, но… — на мгновение прикрываю глаза. Сглатываю ком, который образовался в горле и выпаливаю: — Нужна операцию.

Муж пару мгновений молчит, после чего на той стороне раздается какой-то треск.

— Я сейчас же все оплачу, — заявляет Саша.

На заднем фоне улавливаю звук набора по клавишам.

— Не в этом дело, — останавливаю бурную деятельность, которую развел муж.

Не сомневаюсь, что он оплатит операцию. Он сказал, чтобы я не волновалась о деньгах, вот я и не волнуюсь. Меня тревожит другое.

— А в чем? — подталкивает меня Саша.

Поднимаю свободную руку, тру лицо, задевая черную косынку с черепами, которую принес мне муж. Когда я спросила, что это? Он лишь пожал плечами и заявил, что ему всегда нравились рокерши. Себе же на голову муж повязал такую же. Мальчишка… Это произошло больше недели назад, но воспоминания все равно греют изнутри и помогают пружине, в которую скрутились внутренности, постепенно разжиматься.