Книга Развод. Измена на свадьбе, страница 82 – Ари Дале

Прикрываю глаза. Стоя, не шелохнувшись, пару секунд. После чего вздыхаю и тянусь к миске из нержавеющей стали, где теста осталось только на донышке.

— А первый раз? — не могу удержать в себе вопрос, бросая взгляд через плечо.

Руслан в одних боксерах сидит, прислонившись к спинке стула, расставив ноги в стороны, и слишком пристально смотрит на меня. Жар моментально приливает к щекам, и я отворачиваюсь. Пока не видела Руслана, чувствовала себя вполне комфортно. А стоило взглянуть на него, как кожа во мгновение ока словно наэлектризовалась.

— Что первый раз? — голос мужа тоже охрип.

Во рту пересыхает, и мне приходится сглотнуть, чтобы смочить горло.

— Ты просил за что-то прощения два раза, — выдуваю остатки теста на сковородку и за ручку распределяю. Монотонные действия помогают хоть немного прочистить разум. — К чему относится второе извинение, ты объяснил, а вот по поводу первого мне все еще непонятно.

Муж шумно вздыхает, после чего раздаются шаги. Не выдерживаю и снова оглядываюсь. Руслана за столом ожидаемо не оказывается. Он стоит напротив окна спиной ко мне. Вижу только его затылок и мускулистую спину. Хочется пробежаться взглядом по рельефным мышцам, но с силой заставляю себя отвернуться.

Едва успеваю перевернуть очередной блинчик, как слышу тихое, но твердое:

— Прости за то, что не поверил тебе в беседке. Прости за то, что слишком резко среагировал и не выслушал тебя до конца. Прости, что довел тебя до слез.

Мне требуется пару мгновений, чтобы осознать услышанное. Сердце еще сильнее ускоряет свой ход.

— Я плакала не из-за тебя, — произношу уверенно. Выключаю газ и поворачиваюсь к мужу.

Нам пора поговорить!

Руслан напрягается, секунду стоит, не двигаясь, после чего тоже разворачивается.

Сразу замечаю его нахмуренные брови и поджатые губы. Кажется, что муж готов разорвать любого, кто виноват в моих слезах.

Вот только сейчас он ничего не может сделать, кроме…

— Я расскажу тебе, что случилось, но сначала ответь, пожалуйста, на вопрос, — сцепляю пальцы перед собой, чтобы унять дрожь. — Почему ты не отказался от матери? — произношу на одном дыхании. А когда вижу нахмуренные брови мужа, добавляю: — Тетя Света сказала, что в детстве Алевтина Дмитриевна тебе совсем не уделяла внимания.

Руслан молчит. Долго. В какой-то момент даже кажется, что он не ответит.

Начинаю ругать себя на чем свет стоит. Вот зачем я спросила? Еще и тетю Свету сдала.

Решаю занять себя хоть чем-то, чтобы отвлечься, поэтому разворачиваюсь, подхватываю тарелку с блинчиками и несу ее на стол. Ставлю по середине, но тут же застываю, когда слышу тихий голос Руслана за спиной:

— Я долго не мог простить мать.

Сердце пропускает удар. Пальцы начинают подрагивать, приходится сжать их в кулаки, прежде чем повернуться и уставиться на затылок мужа. Хочется видеть его лицо, понять, какие эмоции он испытает, но я не могу заставить себя подойти ближе.

— Тетя Света не должна была тебе ничего рассказывать, — спокойно, даже слишком произносит Руслан, — но я понимаю, почему она это сделала, — он тяжело вздыхает, прежде чем повернуться ко мне.

Тут же ловлю его взгляд и смущаюсь. Переминаюсь с ноги на ногу. Чувствую, как жар касается щек.

Уверена, что Руслан это замечает, но никак не комментирует. Не разрывая зрительного контакта, прислоняется бедрами к подоконнику, складывает руки на груди, отчего его бицепсы напрягаются.