Книга Бой с Эрой, страница 64 – Жанна Никитина

Глаза начинает щипать. В переносице саднит. Боль и обида сжимают сердце. Всхлипываю. Влад прерывается и разворачивается.

— Мне остановиться? — у него на лбу между бровей залегла морщинка. Он сейчас выглядит старше своих лет.

— Нет, — мотаю головой. — Продолжай, — вытираю нос.

Хлопаю по дивану. Влад смотрит на мою руку, медленно подходит и садится на предложенное место. Отодвигаюсь чуть дальше от него, чтобы между нами было пространство. Опираюсь локтем на спинку.

— Перейду сразу к сути, — Влад удобнее устраивается в углу дивана. — В старших классах учился парнишка, который всех задирал. Я же на тот момент был только в пятом. Почему-то он решил пристать ко мне. Я не реагировал, пока он не испоганил мой дневник. Вот тогда я и не выдержал. Адреналин вперемешку с эмоциями, и я спустил его с лестницы. Когда меня спросили, раскаиваюсь ли я, нужно было соврать. Но я этого не сделал. Мне было одиннадцать, когда меня определили в лечебницу, — Влад откидывает голову на спинку и смотрит в потолок. Он говорит спокойно и ровно. — И уже там я понял, что правильным, как этого хочет мама, не стану. А вот научиться играть такого вполне могу. И я стал наблюдать, кто на что и как реагирует. Мне удалось выйти через полгода. За это время отец навещал меня дважды. Мама не была ни разу. Ей стыдно было смотреть на паршивую овцу в семейном стаде.

Вздрагиваю. Чувствую, как слеза катится по щеке. Хочу вытереть ее, но Влад протягивает руку и опережает меня. Проводит большим пальцем по коже.

— Врачи сказали, что у меня ремиссия, — Влад придвигается ближе и притягивает меня к себе. Не сопротивляюсь. Сажусь к нему вплотную, позволяя себя обнять. — Маме посоветовали отдать меня на спорт. Так в моей жизни появилось ММА. С помощью борьбы я научился контролировать эмоции. Стал испытывать радость от победы, возбуждение перед боем, удовлетворение от хорошей тренировки. Обрел семью из коллег и тренера. Добился успеха. Завоевал гордость и уважение родителей. Только к тому времени это стало уже не важным. Главное, я освободился от своих вспышек. Они становились все реже, и мне удавалось их подавить, потому что я знал, что смогу выплеснуть все на ринге. Это помогает до сих пор. А когда особенно тяжело, я иду на подпольные бои, и спокойно живу дальше.

Влад замолкает. Кладу руку на его грудь. Сердце отбивает ровный ритм. Он долгое время был один, справлялся сам. Прижимаюсь сильнее, утыкаюсь носом. Обнимаю за талию. Не могу вымолвить ни слова.

— Ты нужна мне, — Влад гладит меня по волосам и утыкается в макушку. — В нашу первую встречу бой был несложным. Я не выложился на полную. А твое падение, — он хмыкает мне в затылок, — отвлекло меня. Я успокоился. И сейчас, твое присутствие как подавитель. Когда ты рядом, мне легче.

Влад сам того не желая этими словами возлагает на меня огромную ответственность. Мне становится физически тяжело от осознания, что я так на него влияю. И этим же он отрезает мне все пути к отступлению. Как я могу теперь его оставить, когда очень нужна ему? Как я могу причинить ему боль? И себе? Осознание приходит неожиданно: я сама хочу быть с ним. Обнимать его, поддерживать, оберегать. Мое сердце тянется к этому ненормальному мужчине. Тем более, я уже решила однажды, что попробую вытащить его, поэтому не позволю себе отступить, пока не увижу, что мои потуги напрасны.