Книга Открывая двери, страница 36 – Ари Дале, Жанна Никитина

“Желательно, со Стасом”, — мозг тут же подкидывает образ одного, сидящего в печенках, блондина. Встряхиваю головой, прогоняя его из мыслей.

— О ком речь? — обхватываю ладонью высокую кружку с зайчиком. Делаю большой глоток кофе. Напиток слегка горчит на языке, приятно обжигает горло.

— О твоем молодом человеке, — мама вытирает полотенцем вымытую тарелку.

От неожиданности давлюсь кофе, громко закашливаясь. Мама обычно не настолько прямолинейна. Она резко разворачивается, закидывает полотенце на плечо, в один шаг подходит ко мне.

— За столько лет так и не научилась нормально пить, — стучит меня по спине. — Как маленькая.

— Не говори под руку таких вещей, — сиплю, стараясь увернуться от похлопываний.

— Каких? — мама наконец отходит от меня. Внимательно всматривается в лицо. — Ты думаешь, я не вижу, что у тебя все серьезно с этим молодым человеком?

Быстро мотаю головой, отчего распущенные волосы бьют по щекам. Горло дерет, в глазах стоят рефлекторные слезы. Сдергиваю их.

— Все не так, как ты думаешь, — выдавливаю слова изнутри.

В груди разрастается дыра. Если бы только мама знала, какую боль приносят ее наблюдения. Хочется закричать, что все как раз не серьезно. Это вынужденные отношения из-за дурацкого спора. Но я молчу. Скажу такое маме, и ее хватит удар. Нам в семье достаточно одной ненормальной дочери.

— Поругались что ли? — мама убирает помытую посуду в шкаф.

— С чего ты взяла? — смотрю на кружку перед собой.

Тяжело вздыхаю. Отставляю недопитый кофе. Еще один каверзный вопрос, и на одного человека на кухне станет меньше.

— Ты в последнее время почти всегда у него остаешься, а сегодня дома ночевала, — она через плечо оборачивается на меня. Лукаво улыбается. — Не волнуйся, такое со всеми бывает.

— Вряд ли со всеми, — бубню под нос, вспоминая вчерашний секс в переговорке.

Щеки тут же вспыхивают. Я до сих пор обижена на Стаса за его вспышку ревности. Но то, что было вечером, вызывает во мне бурю эмоций. Я совру, если скажу, что не хочу повторения. Участвуя в игре двух альфа-самцов, очень сложно в нее не втянуться. Я сама становлюсь извращенкой, жаждущей запретной страсти. Или все дело в Стасе?

В груди теплеет от одной мысли о нем. Закусываю губу. Я бы хотела сейчас оказаться рядом со Стасом, в его крепких объятиях. Он бы опять шутил, вызывая во мне волну сарказма. Я бы пыталась вытащить его из кровати, а он бы всеми силами затаскивал меня в нее.

— Ты светишься, — мягкий голос мамы вырывает из грез.

Моргаю, осматриваюсь по сторонам. Понимаю, что все это время улыбалась. становится жутко. Если я влюблюсь…

— Мне пора, — вскакиваю, с грохотом отталкивая стул в стену.

Одергиваю широкие черные брюки. Поправляю белый короткий свитер с высоким горлом. Уже шагаю в коридор, когда мама ловит мое запястье теплыми цепкими пальцами. Разворачиваюсь к ней, удивленно распахиваю глаза.

— Не гони от себя человека, который заставляет тебя счастливо улыбаться только от одного воспоминания о нем, — мама ласково гладит меня по щеке. — Иначе потом будешь очень жалеть.

Правильный ответ не идет в голову, как бы судорожно я его не пыталась найти. Киваю, не способная сказать ни слова. Втягиваю прохладный воздух, стараясь разжать тиски, сдавливающие грудь.

Именно в эту минуту отчетливо понимаю, что нужно кончать эту игру, иначе потом я не смогу собрать себя по кусочкам, на которые разлечусь от боли и досады.