Книга Ты под запретом, страница 70 – Ари Волконская

Кто я сейчас без нее? Человек, живущий воспоминаниями.

Касаюсь лбом прохладной плитки и пытаюсь усмирить злость и бешенство, зарождающиеся внутри. Несколько раз со всей силы бью в стену и разбиваю кулаки. Кровь стекает вместе со струями воды, а я кричу, не понимая, как жить дальше, если везде я вижу ее.

Не помню, как уснул, но знаю, что перед этим изрядно напился, пытаясь успокоить душевную боль.

Луч солнца бьет прямо в окно напротив моей кровати и попадает мне в лицо. После бутылки какого-то вонючего пойла я не могу разлепить глаза. Тело отвыкло от спиртного, и от выпитого виски меня вчера унесло. Зато я на время смог отключиться и сейчас встать тяжело, если бы не чертов луч, напоминающий о том, что моя дерьмовая жизнь никуда не делась.

Костяшки на руках опухли, глядя на них, вспоминаю наш вечер в машине, после которого я также проснулся дома в сильном похмелье. Хотел ее тогда, как безумец, и сейчас мое желание не исчезло.

— А-а-а-а, сука! — ору и бью себя по голове. — Сука, ты должен все узнать! Хватит жалеть себя! Ты обязан ей за все то, что она пережила из-за тебя. Хотя бы сейчас не будь эгоистичным мудаком!

Умываюсь, одеваюсь и выхожу из дома.

Еду прямиком к дому моей малышки.

Рядом с закрытыми воротами стоит машина гребаного охранника. Как там его звали…

Выхожу и звоню в домофон. Минут через пять выходит Азамат.

— День добрый, Георгий. Что вы хотите?

— Здорова. Позови хозяйку.

— Э-э-э нет, не положено. Она говорить не хочет, да и Эльдар Мурадович вчера велел мне запретить вам разговаривать с членами его семьи.

Он говорит спокойной, с мерзкой усмешкой, а я с каждым его словом закипаю.

— Схуяли это? И где сам этот Эльдар находится? Я тогда с ним поговорю.

— Он просил передать вам его номер. Если будут какие-то вопросы, обращайтесь.

Записав номер телефона, я подхожу к машине и открываю дверь. Сзади слышится звук сигнала детского велосипеда, и, обернувшись, я вижу мелкого в шортах и кепке на маленьком трехколесном велосипеде. Он выехал через открытые ворота и сейчас наворачивает круги возле моей машины.

— Привет, Давид. — Подхожу и протягиваю ему руку.

Он тормозит, выкрутив педали назад, слезает с велосипеда и делает несколько шагов ко мне, вытянув вперед маленькую худую руку. Я смотрю на него, и улыбка сама появляется на моем лице. Улыбаюсь в первый раз после того, как получил последнее сообщение от моей малышки. Красивый малой. И худенький, как его мама.

— Дав, заходи домой! — сзади слышится голос тупорылого охранника и приближающиеся шаги. Моё терпение давно на исходе, и я с удовольствием разбил бы ему рожу.

— Меня зовут Давид, — говорит сын Алисы и пожимает мне руку. Уверенно так, по-мужски.

— А меня — Георгий. Я рад, что мы с тобой познакомились. — Смотрю на него, не отпуская руку, и он в ответ мне тоже улыбается.

Я не умею общаться с детьми. Военный человек, никогда не имевший дело с малышами, но этот ребенок вызывает странное теплое чувство в груди. Никогда такого не испытывал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты друг моей мамы? — его вопрос прямой и такой по-детски наивный,

— Да, друг. — Друг, из-за которого твоя мама страдала много лет. Если бы ты об этом знал, малыш, то не улыбался мне такой наивной улыбкой. — У тебя очень хорошая мама.