Книга Обесчещенная. Невеста по ошибке, страница 22 – Мила Реброва

Я посмотрел на часы ещё раз, и горькая усмешка исказила мои губы. Какая жестокая насмешка судьбы — получить этот подарок именно сейчас, когда я навсегда потерял Камилу. Я представил её лицо, её глаза, полные боли и слёз, и снова почувствовал, как сердце разрывается на части от невозможности что-либо исправить.

В комнате стояла оглушающая тишина. Я ещё долго сидел на кровати, глядя на часы и прокручивая в голове всё случившееся. Боль, вина, отчаяние смешались в один жуткий клубок, который душил меня изнутри, лишая возможности думать и действовать дальше.

Наконец, я поднялся, бережно положил часы обратно в шкатулку и спрятал её на самое дно своей дорожной сумки. Я не мог видеть этот подарок, не мог позволить себе лишний раз вспомнить о той, кого любил больше жизни.

Я понял, что теперь моя жизнь никогда не будет прежней. Я разрушил не только своё счастье, но и судьбы двух совершенно невиновных девушек. И с этим чувством вины мне предстояло прожить остаток своих дней.

Я присел на край кровати, закрыл лицо руками и впервые за долгие годы позволил себе почувствовать настоящую, пронзительную боль. Боль, которая навсегда изменила мою жизнь и которую уже невозможно было заглушить или исправить.

* * *

Айшат

Я сидела перед зеркалом, безучастно смотря на своё отражение, которое казалось совершенно чужим. Лицо было бледным и измученным, глаза покраснели от слёз, а губы дрожали так, словно я вот-вот снова расплачусь. Мне было больно смотреть на себя. Взгляд скользнул вниз — на красивое, белоснежное свадебное платье, которое так нелепо смотрелось на мне. Оно было предназначено для Камилы, его шили под её стройную фигуру, а на мне оно висело слишком свободно, подчёркивая мою хрупкость и неуместность во всей этой ситуации.

— Не волнуйся, милая, сейчас поправим, — тихо говорила мама, аккуратно закрепляя платье булавками, чтобы оно не выглядело слишком большим. Но сколько бы она ни старалась, платье продолжало казаться чужим, неподходящим, словно и само понимало, что не принадлежит мне.

Камила стояла неподалёку, тихо всхлипывая и не решаясь подойти ближе. Она виновато избегала моего взгляда, но я чувствовала её присутствие, её боль и отчаяние, которые наполняли комнату густой, удушающей атмосферой.

— Прости меня, Айшат, — наконец шёпотом произнесла она, так тихо, что я едва смогла разобрать её слова. — Если бы я знала, если бы я только могла всё исправить…

Я с трудом подавила слёзы и тихо ответила:

— Это не твоя вина, Камила. Ты не знала, что так случится. Никто не мог этого предвидеть.

Она покачала головой, отвернувшись к окну, продолжая всхлипывать. Я не знала, как утешить её, как успокоить саму себя, когда сердце так болело, словно разрывалось на части.

Мама тяжело вздохнула, отступая назад и рассматривая результат своей работы. Она старалась улыбнуться мне, но эта улыбка была такой грустной и напряжённой, что лишь ещё больше ранила.

— Ты выглядишь прекрасно, доченька, — сказала она тихо, прижимая руку к сердцу. — Ты должна быть сильной. Ради нашей семьи, ради чести. Мы пройдём через это вместе.

Я хотела ответить ей что-то ободряющее, но слова застряли в горле, смешавшись со слезами, которые снова подступали к глазам. Мне казалось, что мир рухнул, что впереди нет ничего хорошего, только боль и бесконечные испытания.