Книга Навсегда моя, страница 80 – Инна Инфинити

— Элла, да что, черт подери, происходит? - повышает голос. - Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Хочу, - я не узнаю свою интонацию.

— Что случилось?

Облизываю сухие губы.

— Я получила письмо.

Сева настораживается.

— Какое письмо? От кого?

— От Кати Новосельцевой.

На миг возникает оглушительная тишина. Я замечаю, как напряглись плечи Севастьяна.

— И что она тебе написала?

— Могу показать.

— Покажи.

Я иду в прихожую за своей сумочкой. Мое сердце так колотится, что перекрывает звук шагов. Я достаю телефон, открываю письмо Кати и отношу Севе. Он читает долго и напряженно. Я стою, привалившись к стене и внимательно наблюдаю за тем, как меняется выражение его лица. Севастьян то скептически ухмыляется, то наоборот хмурится, то зло сжимает челюсть. Когда дочитывает, поднимает на меня взгляд.

— Это правда? - спрашиваю.

Сева медлит с ответом. Не хочет отвечать. И по его молчанию я понимаю: правда.

— Ты заставил Катю смотреть, как умирает ее отец, а потом позволил ее изнасиловать?

На лбу Севы пролегает глубокая морщина, в глазах появляется толика сожаления. Это красноречивее любых слов. Внутри меня что-то разбивается. Наверное, сердце.

— Элла, ну ты же прекрасно знаешь, что из себя представлял клан Новосельцевых. Тебе действительно их жалко? К слову, обвинения против жены Новосельцева были правдой. Просто Катенька не знала, какими махинациями занимается ее мама, прикрываясь должностью мужа.

— Мне плевать на Новосельцевых. Но мне не плевать на тебя. Ты правда совершил весь этот ужас? - тычу пальцем в свой телефон в руке Севы.

Сева несколько секунд молча смотрит в пол, словно провинившийся ребёнок. Затем поднимает на меня лицо.

— Мне жаль. Я не хотел, чтобы ты об этом узнала.

Мои глаза стремительно наливаются слезами.

— Элла, я должен был обезопасить тебя и Оскара. Ты как никто другой знаешь, на что был способен Новосельцев. Тебя похитили по его приказу. Тебя удерживали в заложниках. Тебя изнасиловали, - последнее слово произносит с нажимом и горечью. - Он бы не остановился, Элла, пока не уничтожил бы всех, кто мне дорог. Тебя и нашего сына - в первую очередь. Я не говорил тебе раньше, но моего отца убил Новосельцев. Он организовал покушение на него. Именно Новосельцев первым начал эту войну.

— Боже мой, Сева, хватит оправдывать свои чудовищные поступки тем, что не ты первый начал! И хватит говорить про своего отца так, будто он был святым человеком, которого убили ни за что. Твой отец был обыкновенным бандюганом. Таким же, как и Новосельцев, таким же, как и ты. Два бандита что-то не поделили, и один второго пристрелил, вот и все! - выкрикиваю.

Сева замер, не ожидав услышать от меня такую пламенную речь.

— Прости, что оскверняю память о твоем папе, - продолжаю более спокойно. - Но давай откровенно: твой отец был бандитом, убийцей и преступником, по которому тюрьма плакала. И если бы Новосельцев не убил твоего отца первым, то твой отец убил бы его, потому что они не могли что-то поделить. Я угадала?

По молчанию Севы понимаю: угадала.

— Знаешь, Сев, мне плевать на Новосельцевых. Они были преступниками и закончили свою жизнь соответствующим образом. Но мне не плевать на тебя. С того момента, как я прочитала письмо Кати, я не перестаю задавать себе один вопрос. Я не нахожу на него ответа. Может, ты поможешь?