Книга Я тебе больно, страница 17 – Чарли Энн Маар

— А то смотри, Лизка говорила — у них большие. И они её в две, кхе-кхе. Ну ты поняла. Сразу. Одновременно. Не классический тройничок, а, назовём его заднеприводный.

Не знаю, возможно ли выпучить глаза сильнее, чем я их уже выпучила. Мало того, что я, в целом, не разбираюсь ни в каких тройничках, ни в классических, ни в заднеприводных, так еще и информация о том, что «у них большие», заставляет мой взгляд невольно стекать по рубашке Марселя Рустамовича вниз, к брюкам. К тому самому месту, которое довольно сильно выпирает под ремнём.

«Господи, Асти, ты в курсе, что сейчас сидишь и рассматриваешь член своего босса?!»

Тряхнув головой, мигом вскидываю глаза к лицу Багримова, и тут же напарываюсь на его сощуренный взгляд.

Вот чёрт!

Резко отворачиваюсь, хватаю бутылку и выпиваю залпом чуть ли не половину.

Он заметил. Блин. Блин! Она заметил, как я смотрю на его член!

Асти

— Завтра состоятся похороны. Если кто-то из коллег желает присутствовать и проститься со Светланой, то адрес и время указаны в розданных вам похоронных картах. Можете быть свободны, — Багримов взмахивает рукой и устремляет хмурый взгляд на наручные часы.

По всему залу совещаний прокатывается шушуканье относительно новости о смерти зам генерального. И после всех этих начатых проверок безопасности, точнее слухах о них, версии о смерти Завьяловой звучат самые разные. Вплоть до криминальных, что её убили, что она влезла не туда.

— Ужас. Такого я сегодня никак не ожидала, — шепчет Аля.

Я хоть и не знала эту женщину, но всё равно испытываю определённое сожаление, ведь в день моего собеседования я пыталась её спасти. И даже если она сделала что-то плохое, в чём нет уверенности, я сочувствую её семье.

За окном раздаётся громкий раскат грома, из-за чего я резко поворачиваю голову и вижу, как стена ливня обрушивается на город.

Возможно, мою семью тоже в скором времени ждут плохие новости. Впрочем, в моём случае их нельзя назвать плохими…

— Неверова?

Вздрогнув, вскидываю взгляд на босса, неожиданно оказавшегося очень близко. Щёки тут же начинают даже не гореть, а жечь, словно их кипятком ошпарили.

Он видел. Он блин видел. Ну как я могла так облажаться?

— Да, Марсель Багримови… Ой, то есть, Рустамович, — ненавижу себя за то, как запинаюсь, но ничего не могу поделать с собственным волнением.

— Ты имела опыт протоколирования переговоров? Не помню в твоём резюме.

— Да… Да, конечно, имела, — киваю хаотично.

— Хорошо. Тогда поедешь со мной вместо Инги. Она просила отгул на сегодня. Через десять минут будь у лифта.

— Я? — хлопаю глазами, когда Багримов уже разворачивается и собирается уходить.

— Я что-то невнятно сказал? — выгнув бровь, он смотрит на меня через плечо.

— Нет… Нет, разумеется, я не это имела в виду. Я просто о том, что я же новенькая. Почему вы берёте меня? Есть Аля. И другие более подходящие для этого дела… В смысле, для работы, — щёки начинают гореть ещё сильнее, чем минуту назад.

Более подходящие для "этого"?!

Что я вообще несу?!

— Простите, пожалуйста. Я еду. Это было не профессионально с моей стороны, Марсель Рустамович. Через десять минут у лифта.

Багримов сощуривает глаза и снова смотрит этим своим обтекающим взглядом, который ощущается как прикосновение к коже.

— Альбина скоро увольняется. А тебе следует использовать любую возможность, чтобы быстрее включиться в работу компании. Кроме того, ты часто будешь кого-то замещать, присутствовать на различных встречах и выездах. Тебя не предупредили, что нагрузка очень большая в нашей компании?