Книга Подонок. Его наказание, страница 91 – Инна Матвеева

Но Лера… Она реально какую-то особенную силу имеет надо мной, мягкую такую, тёплую — которой я прям готов уступить. И поверженным себя признать готов. При этом ведь всё равно победителем останусь.

Такое вот в башку лезет. Прям для новых стихов, хах.

— Хочешь знать, что там было? — предполагаю как можно более небрежно.

И, хотя моё отношение к этой девчонке очевидно и ничуть н скрывается — такое ощущение, что вот-вот раскроюсь перед ней. Уязвимость? Пффф, с чего бы?

Всё решает её тихое, но твёрдое:

— Хочу.

Озвучиваю ей этот стих, почему-то глядя на экран, а не на Леру. Там пока ничего нет, но, блять, так проще.

Вроде как не страдаю робостью, откуда в башке всплывают её слова, что для меня нет места в её жизни? Девчонка же сегодня весь день слишком явно противоречит им.

Мой стих… Рифмы, может, и корявые, про ритм я вообще не в курсе. Там сумбур сплошной. О том, как я на крыше сижу и думаю о ней. О том, что всё могло бы быть иначе, не будь между нами соревнования и будь я каким-нибудь хорошим парнем. И что в реальности я даже не знаю, почему, но мне в этой иллюзорной роли бы понравилось. Хоть она и не для меня.

Усмехаюсь, закончив — ведь тут же жалею, что не сделал вид, будто не помню. Выложил эту, скорее всего, совсем примитивную для такой утончённой Леры хрень. Не так уж ей и было интересно, скорее всего.

Так, всё, нахрен гадать и напрягаться в ожидании её реакции. Лучше тему перевести:

— Я, кстати, ни разу не зависал на той крыше с тех пор, как ты отказалась со мной подняться, — без понятия вообще, почему ляпаю именно это.

— Стихи прекрасны, — тихо и мягко говорит Лера. — Зря ты выбросил их с той крыши.

Её голос чуть дрожит, и я всё-таки снова смотрю на неё. И торкает мгновенно, потому что взгляд у девчонки тёплый такой, согревает прям сразу.

Ну как, ну вот каааак не поцеловать? И нахрена сдерживаться?!

— Я испугалась больше не самой крыши, а за своё состояние, — добавляет Лера по той ситуации, и я мгновенно чувствую себя мудаком.

Вспоминаю, какая напуганная и дрожащая была… И чего ей это стоить могло. А я тогда ведь не вникал, потому что действовал исходя из своих желаний. На другое глаза закрывал.

Может, хотя бы сейчас будем не так?

Интересно, Лера хочет, чтобы я её поцеловал? Медленно опускаю взгляд на её губы, демонстративно плавно, внутренне замирая от одной только возможности, что у девчонки такие мысли были и есть. И желания… Обо мне.

Несмотря ни на что. Только я.

— По ним такое ощущение, что ты уже… Ну… Не просто играл со мной, — взволнованно сообщает Лера, чуть прикусывая губу и явно не замечая, что я тут едва ли не подыхаю от жажды сделать то же самое с этой самой губкой. А лучше засосать, зализать, вкус её впитать… — Значит, и вправду пожертвовал победой в гонке не из-за чувства вины.

Не понял, это она меня так на признание в любви раскручивает? Сама-то готова, или краснеть будет?

Взгляд ведь едва выдерживает мой.

— Ну предположим, — хмыкнув, начинаю издалека. — Хотя в тот момент об этом не думал. Осознание накрыло, когда тебя в чувство пытался привести у себя в квартире. Живо так приоритеты в башке расставились.

Лера так задумчиво и мило смущённо смотрит, что я готов уже во всех подробностях вывалить, как именно они расставились. Мне даже в кайф будет это говорить. Дурацкая неловкость из-за стиха отступает на задний план перед затапливающим предвкушением.