Книга Подонок. Его наказание, страница 13 – Инна Матвеева

— Знаю, — с ухмылкой бросаю, наклонившись так, чтобы губами почти виска касаться. Почти… Губы покалывает от такой близости. — Что мне на них похуй. Я хочу — я беру.

Сука, ведёт-то как. Достаточно только сказать «беру», как фантазия услужливо подбрасывает варианты, как это делать. На мотоцикле ещё не трахал никого, кстати…

— Ты же не насильник, — слышу уже почти отчаянное.

Голос Леры не то чтобы приземляет — напоминает, ради чего я такие выпады делаю. В какой-то степени отрезвляет её страхом.

Ловлю её взгляд своим. Не вникаю, что там сейчас в распахнутых глазищах, закрепляю эффект:

— Ну хз, — толкаю с сомнением. — Вот парня чуть не угробил… Где мои пределы, как думаешь? — перемещаю пальцы, сильнее сжимая талию, но уже чуть ниже, почти в районе бёдер. Без понятия, почему не действую ещё грубее, а ведь для подкрепления слов надо бы.

Но нет, размеренно ладонями двигаю, вплотную зажимая Леру и наверняка позволяя ей прочувствовать стояк. Клонюсь так, чтобы лбом ко лбу:

— Насколько со мной опасно связываться? — ухмыляюсь.

Не то чтобы уверен на все сто, что ради этого Лера тут с утра трётся, но на случай какого-нибудь подвоха пусть улавливает посылы.

Правда, она, кажется, совсем другие сейчас ловит: те, что моё тело ей передаёт. Дрожит девчонка ещё сильнее. Больше не царапает меня — понимаю это почему-то только сейчас, когда прекращает.

— Пусти, — неожиданно слабым голосом. — Пожалуйста… Пожалуйста, Дан, — всхлип.

Его имя я почти шепчу. Как будто это более мощное слово, чем «пожалуйста» и какие-либо ещё просьбы. Готова повторять его снова и снова, потому что именно от этого Дан, кажется, и замирает наконец, перестаёт на меня напирать. Прекращает подавлять этой близостью опасной, дерзкими замашками непредсказуемыми.

А я не могу его оттолкнуть сама. Элементарно боюсь, силы экономлю, привести себя в порядок пытаюсь. В ушах гудит, в глазах темнеет, воздуха не хватает… И боль в груди знакомая.

Меньше всего хотелось бы потерять сознание на этом чёртовом мотоцикле и в компании этого подонка.

Он посмеивается, видимо, решив, что я всё это из страха пищу. Отчасти так оно и есть, только боюсь я сейчас не его. Реакцию организма, которую запустил Дан и которая может привести к фатальному исходу.

Хорошо, что не замечает этого, снисходительно отстранившись и приподняв руки. Мол, всё, не трогаю.

Ну и пусть считает, что я трусиха, которую легко спугнуть. Главное, уйти отсюда, принять таблеточку для успокоения сердца и обдумать, что дальше. Широкими шагами покидаю трассу-стадион — да, сбегаю. Чувствую на себе безотрывный взгляд, но не торможу ни на секунду посмотреть, с каким выражением на меня так пристально пялится Дан.

Наплевать. Сейчас не он моя проблема.

Судорожно копошусь в сумочке, когда сворачиваю за угол и остаюсь совсем одна. Быстро нахожу таблетки…

Да уж, знал бы Макс, что его стрессоустойчивая сестра — та, которой всё нипочём и кто сама предложила поставить на кон себя — вот так посыпется из-за всего лишь столкновения с одним дерзким типом.

Врождённый порок сердца меня никогда особо не беспокоил, спокойно регулировался таблетками при необходимости и умеренным кардио. Вот только короновирусная инфекция дала осложнение: аневризму аорты. Требуется срочная дорогостоящая операция, которую моя семья (состоящая только из мамы и брата) не потянет никак. Мы, конечно, подали заявку на благотворительный сбор, но пока там дойдёт очередь… Врач говорит, что если ничего не делать, то через три года я точно умру. И это самый оптимистичный прогноз, потому что в случае сильного стресса или очередной вирусной инфекции я протяну гораздо меньше.