Книга Мой первый. Игрушка Зверя, страница 62 – Мила Дали

Трусливо вжимаю голову в плечи. Мне стыдно так, что словами не описать.

Почему стыдно?

Из-за взгляда Антона Юрьевича — раздраженного, почти осуждающего. И из-за его громкого голоса. Чувствую себя какой-то нарушительницей, которую застал на месте преступления суровый полицейский.

— Я была в гостях… — пристыженно бормочу, опустив голову.

— Сама приехала?

Затылком чувствую, как меня сверлит взглядом молчаливый похититель, стоявший прямо за моей спиной.

Признаться Антону Юрьевичу во всем?

Но так он же брат Демида. Каким бы добрым он ни казался мне на базе, он все же не мой родственник.

— Сама…

— И как? Понравилось? — выясняет громко и холодно. И от его голоса у меня даже морозец под пальто пробежал. Но ответить я уже просто не в состоянии. — Ясно.

Антон Юрьевич разворачивается и так же быстро и стремительно, как вошел, скрывается за воротами. Слышу рычание автомобильного мотора и визг колес по асфальту.

Молчаливый человек Демида в строгом костюме садится за руль… моей машины.

А у меня на глазах наворачиваются слезы, когда я дергаю ручку и открываю дверцу позади. Сажусь в салон, еще пахнущий новизной и кожей.

Охранник подходит к дверце, намеревается ее закрыть.

— Не надо. Я сама, — пробормотав, захлопываю ее и искоса посматриваю на мужчину за рулем. — Отвезите меня домой…

С горькой ухмылкой рассматриваю пейзажи за тонированным окном, понимая, что мой настоящий адрес Демид тоже знает.

Он знал обо мне правду с самого начала и подыгрывал, когда я притворялась художницей, дочерью богатых родителей.

Я вспоминаю, как лгала, и мне просто хочется распасться на атомы…

Но я делала это из-за страха быть отвергнутой. Мне казалось, что если Демид узнает о том, что я нищая прислуга, то не захочет даже поговорить со мной. А он не то, что говорить… к себе забрал еще и отпускать не хочет.

Притормозив у моего подъезда, водитель достает из бардачка бумажный лист и передает его мне. Разворачиваю. Там написано, что он приедет за мной завтра в это же время. И я должна к нему выйти. И еще номер его телефона.

— Хорошо, я поняла.

Навалившись на дверь, поспешно выхожу из салона.

— Явилась не запылилась! — недовольно вздыхает мама, выйдя в прихожую, когда я забренчала ключами.

— Привет, мам. К-как дела?

Мой голос дрожит, на глаза наворачиваются слезы, которых мама как будто не замечает и молчком возвращается к себе.

А у меня душа в клочья разрывается. Я столько всего пережила за эти два дня. Мне хочется обнять свою мамочку, уткнуться в ее плечо. Чтобы она погладила меня по голове, успокоила, сказала, что защитит меня от всего мира, потому что она… моя мама.

Скинув ботильоны, я иду за ней.

— Откуда одежда? — спрашивает она, сидя на диване. Щелкает семечки и смотрит в телевизор.

— Инна дала, — сажусь рядом с ней на пол и утыкаюсь лбом в ее бедро. — Мам…

Но мама одергивает ногу, подобрав ее под себя.

— Златочке к среде по литературе задали написать сочинение. Вечером помоги ей.

Сердце больно сжимается. Мне так плохо, я очень нуждаюсь в ее поддержке и защите, но мамины глаза видят только родную любимую дочь.

— Хорошо, я поняла, — шмыгнув носом, украдкой стираю слезинку и встаю. — Помогу, конечно. Как всегда…

Мама делает вид, что очень занята просмотром телепередачи, и я выхожу из родительской комнаты.