Книга Грешник, страница 62 – Сьерра Симоне

— Вернемся к разговору, – говорю я, и мой голос полон энтузиазма, потому что, черт побери, у меня стояк. Я хочу покончить с этим и перейти к ужину, а потом… ну, вы понимаете.

К поощрениям.

— Границы, – продолжаю я. – Мне нужно знать твои границы.

Такой откровенный разговор, кажется, возвращает ее в состояние спокойствия и уверенности, и в ее голосе снова звучат обычные звонкие нотки, пока она перечисляет вещи, над которыми явно уже размышляла.

— Никаких сцен с кровью и другими жидкостями и «тройничков». Если мы соберемся попробовать что-то извращенное, то сначала обсудим это, и у нас обоих будут стоп-слова. И, разумеется, я не могу рисковать забеременеть или заразиться какой-нибудь болезнью. Я уже несколько лет принимаю противозачаточные, чтобы справиться с мигренью, но все равно хочу пользоваться презервативами.

— Конечно.

Она выглядит удивленной, что я совершенно не возражаю на последнее условие.

— Я всегда пользуюсь презервативами, – говорю ей. – Здесь тебе не о чем беспокоиться. А со всем остальным мы легко разберемся.

— Ладно, хорошо, – продолжает она. – И это не должно мешать моей учебе или волонтерской деятельности, так что нам, возможно, придется проявить изобретательность касаемо наших встреч.

— Это я беру на себя.

Она сжимает мои руки.

— А у тебя какие границы?

Я рад, что она спросила, потому что последние двадцать четыре часа пытался определить допустимые нормы этого соглашения, отыскать любую этическую лазейку, любую формальность, за которую мог бы уцепиться и подумать про себя: «Я не плохой человек и поступаю так, чтобы помочь ей. Я могу сделать это, оберегая ее и одновременно давая нам насладиться тем, чего мы оба хотим».

— У меня есть одно условие и одно ограничение, – говорю ей. – Условие заключается в том, что наше дело никоим образом не будет связано с собственностью Кигана. То, что мы делаем в постели, никак не влияет на мои попытки найти новый приют… или на твои попытки опорочить мою репутацию в прессе, если ты захочешь продолжать.

— Договорились. – Ее глаза сверкают.

— А ограничение… Я не буду кончать.

Зенни выпрямляется, отстраняясь от меня, и скрещивает руки на груди.

— Прости, я чего-то не понимаю.

— Я хочу делать это с тобой… для тебя… но не собираюсь злоупотреблять положением и использовать тебя. Я не хочу, чтобы возникали какие-либо сомнения в том, что я делаю все это для тебя.

— Значит, ты вообще не собираешься кончать, когда мы вместе?

Честно говоря, я на самом деле не загадывал так далеко вперед. Только решил, что совесть не позволит мне кончить в рот монахини.

— Не знаю. Я…

— Потому что я на это не согласна, – перебивает Зенни. – Ты сказал, что в списке есть все, и в данном случае я отказываюсь идти на компромисс. – Она делает паузу, а затем продолжает: – Мне нужно, чтобы ты тоже получал удовольствие. В противном случае, мне кажется, я упущу что-то важное.

— Милая, в этом нет ничего особенного. Просто сперма.

Она качает головой, возражая.

— Для меня это что-то особенное. Времени всего месяц, и я не собираюсь ничего упускать.

Я потираю челюсть, пытаясь собраться с мыслями, чтобы найти какой-нибудь способ убедить ее, но, боже мой, все, о чем могу думать, это ее желание видеть, как я кончаю.

— Может, договоримся, – говорит Зенни, – что ты будешь кончать, когда мы вместе, но не я буду доводить тебя до оргазма? Не мои руки, или рот, или… ну, знаешь.