Книга Грешник, страница 35 – Сьерра Симоне

— Привет, Шон, – раздается низкий голос у меня за спиной. Я поворачиваюсь и вижу Скарлетт – бледнокожую веснушчатую танцовщицу, которая мне очень нравится. Кстати, ее волосы соответствуют ее имени.

Во всех местах.

Я одариваю ее ленивой улыбкой.

— И тебе привет.

На ней шелковый халат, но она расстегивает его посередине, когда подходит ко мне и прижимает ладони к моей груди.

— Как насчет приватного танца для моего большого мальчика? – мурлычет она.

Городские огни, мерцающие снаружи, добавляют ее образу привлекательности, но несмотря на это, я ничего не могу поделать с тем, что мои мысли возвращаются к сегодняшнему утру, к Зенни в солнечном свете, к Зенни, примостившейся на краю столешницы. К ее пухлым губам, к карим, похожим на расплавленную медь, глазам и к крошечному пирсингу в носу. К опьяняющей смеси смелости и застенчивости, которую Зенни показывает каждый раз, когда говорит.

Ничего не могу поделать с тем, что мое тело следует за моим разумом, мой член довольно грубо напоминает мне, что ему не стало легче после утреннего эпизода с Зенни, что последние две недели он не видел ничего, кроме моей руки.

— Я бы не отказался от нечто большего, чем приватный танец? – говорю я, взяв Скарлетт за локоть, и веду ее обратно по коридору в одну из закрытых комнат. – Мне нужно немного расслабиться.

— Эти услуги оплачиваются дополнительно, – говорит Скарлетт с довольным видом. – Но для тебя я сделаю скидку.

Мы заходим в закрытую комнату, и Скарлетт толкает меня на маленький диванчик, забирается ко мне на колени и дергает за галстук. Я выдыхаю с облегчением, которое не имеет ничего общего с тем фактом, что о моем лишенном внимания члене скоро как следует позаботятся. (Ну, почти ничего общего.)

Нет, я испытываю облегчение, потому что теперь после этого сумасшедшего дня все возвращается на круги своя. Я придумал способ избегать Зенни, угодить Валдману, сдержать обещание, данное Элайдже, и сейчас я именно там, где и должен быть – расслабляюсь со стаканом виски в руках и жду, когда теплые губы заставят меня почувствовать себя лучше.

Я специалист по решению проблем. Я устранил проблему и теперь могу перестать думать об этом.

И о Зенни.

Только я не могу перестать думать о ней.

Не могу перестать думать о ней, когда Скарлетт встает на колени между моих ног и доставляет мне удовольствие. Не могу перестать думать о ней, когда возвращаюсь в свой пентхаус и убираю посуду, которую Эйден оставил в раковине. Не могу перестать думать о ней, когда принимаю душ и засыпаю, а затем на следующий день, когда иду в офис и когда забираю маму из больницы. И на следующий день после этого.

И особенно не могу отделаться от мыслей о ней, когда сижу в процедурной и читаю для мамы вслух последний роман саги Уэйкфилда «В объятиях опального герцога».

— А как насчет моего приданого? Полагаю, для вас оно ничего не значит? – читаю я и тут же продолжаю, подражая голосу опального герцога:

— Оно ничего не значит с первого дня, как я вас увидел.

Ну, по крайней мере, мне кажется, что опальный герцог говорил так.

— И какой же это будет день, ваша светлость? Тот, когда я родилась и мой отец пообещал меня вам в качестве расплаты за свои долги перед вашей семьей? Или тот вечер, когда вы впервые увидели меня уже взрослой женщиной во время моего первого выхода в свет? – спрашиваю я голосом юной Элинор Уэйкфилд и отвечаю снова голосом герцога: