Книга Грешник, страница 127 – Сьерра Симоне

И я снова возбуждаюсь.

И это приводит к тому, что мы занимаемся сексом в третий раз, теперь уже лежа на боку. Она закидывает одну ногу мне на бедро, а я крепко ее обнимаю. На этот раз все медленно и расслабленно, и она кончает почти бесшумно: лишь прерывистое дыхание, а затем характерные сокращения вокруг моего члена.

Я в последний раз мастурбирую, и да, снова в презерватив, потому что ни в чем не могу отказать Зенни. Затем мы приводим себя в порядок и забираемся в постель, как двое уставших детей, вернувшихся домой из парка аттракционов, – уставшие физически, но бодрые в мыслях. Сон, словно нежное заслуженное объятие, ожидает нас, как только мы закроем глаза.

— Спасибо, – бормочет Зенни, прижимаясь ко мне. – Я даже надеяться на такое не могла.

— Нет, это тебе спасибо, милая.

И мне совершенно не хочется спрашивать, потому что наш вечер закончился идеально, но мне нужно знать.

— Зенни, что сегодня было с Норткаттом?

Она зевает, и я немного расслабляюсь, потому что не думаю, что она стала бы зевать, если бы случилось что-то ужасное.

— Он встретился со мной и матерью-настоятельницей, пытался уговорить нас опубликовать дополнительное заявление в СМИ о том, что фирма «Валдман и партнеры» все время нам помогала, а все остальное всего лишь недоразумение и бла-бла-бла. Мы сказали «нет».

Я испытываю облегчение одновременно с восторгом.

— Вы отказали ему? Так просто?

— Ну, мать-настоятельница сказала ему «нет». И он начал отвратительно себя вести, тогда она потребовала, чтобы он покинул ее кабинет, и он ушел. Она умеет вселять страх, когда этого хочет.

Я представляю себе это: тупица Норткатт выбегает из кабинета, поджав хвост, а некая пожилая леди в головном уборе монахини с гигантскими накрахмаленными полями распекает его вдогонку. Какая приятная сцена.

— Значит, с тобой все хорошо? С ней тоже? Я очень переживал, когда узнал о встрече.

— У нас все в порядке, – сонно отвечает Зенни. – Хочешь верь, хочешь нет, но мы можем позаботиться о себе и без Шона Белла, который спешит на выручку. – Она похлопывает меня по груди, как будто я ручной медведь, который считает себя свирепым, но на самом деле всего лишь безобидный старый пушистый зверек.

— Я знаю, знаю… Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, вот и все. Я лю…

— Не то слово, Шон!

— … Ты мне дорога.

— Угу. Ты мне тоже дорог. И мне нравится, что ты заботишься обо мне.

Она произносит это искренне, сонно, и это ее последние слова перед тем, как, вымотанная сексом, она проваливается в сон.

А я? Я долго не могу заснуть, в голове все еще кружатся мысли от этого нового чувства, этой новой любви. Эта непривычная любовь, которую я никогда, никогда не смогу сохранить.

* * *

Следующая неделя проходит как в тумане, полная секса и работы. Мы находим гармоничный баланс, который кажется невероятно правильным: секс по утрам, затем работа для меня, занятия и дежурства в больнице для Зенни. По вечерам она работает в приюте, и я начинаю ходить туда с ней, потому что не выношу разлуки (конечно, я не могу просто крутиться вокруг нее и целовать украдкой, когда никто не видит. Она заставляет меня работать на кухне). А потом мы приходим домой и трахаемся до поздней ночи. Ее любопытство не знает границ, оно придает ей смелости, и она впервые пробует украшенную драгоценным камнем пробку, и ей это нравится. Мы трахаемся во всех позах, которые она хочет попробовать, во всех позах, которые я могу придумать, один раз тайком трахаемся в моем кабинете, а в другой – в темном углу дорогого ресторана. Мы смотрим фильмы в обнимку, и я сгораю от этой тайной любви к ней, она выжигает меня изнутри, опаляя и раскалывая от жара на части. Я не могу насытиться этим чувством.