Книга Исповедь, страница 86 – Сьерра Симоне

Поппи кивала в ответ на мои слова, соглашаясь со всем, и дрожала, пока я трахал ее. Ее тело было покрыто испариной, и она дрожала, как будто ее лихорадило. Я намеревался как можно дольше не давать ей кончить, но ее вид сводил меня с ума, я был одержим мыслью о том, что она кончит с членом в ее тугой попке. Поэтому наконец сосредоточился на клиторе, надавливая на него подушечкой большого пальца, обводя его быстрыми и почти болезненными кругами, так, как ей нравилось.

В считаные секунды она закричала, прижимая задницу к моим бедрам так, что я погрузился в нее по самые яйца. Ее пальцы царапали ковер, а из горла вырывались бессловесные стоны.

Я наблюдал, как она распадается на части, старательно вылепленная и собранная вместе оболочка Поппи Дэнфорт рассыпается на мелкие кусочки, как строительные леса, превращаясь в дрожащее, беспомощное создание, состоящее из одного лишь желания. А затем она выдавила одно слово, и все, я пропал. Оказался потерян для своего контроля, обетов, для всего, кроме необходимости пометить эту женщину самым примитивным и низменным из возможных способов.

Одно слово: «Твоя».

Теперь я вел себя грубо, с силой сжимал ее бедра и вколачивался в нее, издавая хриплые стоны и преследуя свое освобождение, пока Поппи задыхалась от отголосков собственного оргазма. Ее задница была чертовски скользкой и очень тугой, пока снова и снова продолжала сжимать мой ствол. А затем меня будто накрыла приливная волна тьмы, клокочущая и рычащая, всплеск настоящего безумия, она прокатилась по позвоночнику к яйцам, и, мать твою, я взорвался, начав кончать так сильно, что в глазах помутилось, и мне показалось, что в любую секунду я могу потерять сознание или просто продолжу бесконечно долго изливаться в нее.

В самый последний момент я выскользнул из нее, чтобы наблюдать, как моя сперма окрашивает ее задницу и спину напоминающими дождь капельками и ручейками, они стекали по изгибам ее спины и бедер и собирались в сладких складочках ее входа.

Когда мое зрение прояснилось, а чувства вернулись, я смог восхититься своим творением – задыхающейся, дрожащей женщиной, помеченной мной.

Поппи снова растянулась на животе, ее движения выглядели изящными и эротичными.

— Вытри меня, – велела она, словно маленькая королева, которой и была, я поспешил повиноваться. Я вытер ее влажным полотенцем и, продолжая удерживать на полу, начал массировать бедра, спину и руки, шепча самые милые слова, какие только мог придумать на латыни и греческом, и цитировал «Песнь песней», покрывая поцелуями каждый дюйм ее кожи.

И по тому, как она улыбалась сама себе, как время от времени закрывала глаза, словно сдерживая слезы, я мог сказать, что Стерлинг никогда такого не делал. Он никогда не проявлял заботу о ней после секса, никогда не обнимал ее, не хвалил и не вознаграждал.

Я даже не пытался скрыть свой триумф по этому поводу.

А потом, после того как она привела себя в порядок, мы сели с ней и поработали над нашим проектом по сбору средств. Она помогла мне подготовиться ко встрече мужской группы, а сама пошла к Милли домой, на встречу женской. И все это время я ощущал запах церковных благовоний на ее и своей коже. И ничего, кроме близости этой женщины рядом со мной каждую минуту каждого дня, не могло унять ненасытный голод внизу моего живота.