Книга Исповедь, страница 129 – Сьерра Симоне

«Это моя вина».

— И даже тогда я не знаю, как кардинал отнесется к этому, Тайлер. – Голос епископа звучал устало, но в нем было что-то еще – любовь. Она отражалась в низких нотках его тембра. Он любил меня, и мне было ужасно стыдно, что я веду с ним этот разговор. – Если ты действительно намерен остаться в духовенстве, тогда мы продумаем следующие шаги.

Я не почувствовал облегчения, возможно, потому, что все еще не был полностью уверен в том, чего же я хочу, но все равно сказал:

— Спасибо, – так как прекрасно понимал, какую охрененно серьезную проблему создал для архиепархии, и даже мысль о том, чтобы остаться в духовенстве, сделает все только хуже.

— Поговорим завтра вечером, – предложил епископ. – До тех пор, пожалуйста, не общайся с прессой и даже не выходи в Интернет. Нет смысла усложнять ситуацию, пока мы не решили, какими будут наши дальнейшие действия.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и отключились, затем я допил скотч и провалился в сон без сновидений на жестком, неудобном диване Джордана.

Ранним утром следующего дня я отправился на мессу Джордана, посещаемость которой была значительно выше моих. Как только проснулся, я позвонил Милли, чтобы сказать ей, где нахожусь и как со мной связаться. Милли, которая посещала «Реддит» и «Тамблер» намного чаще, чем я, уже знала о фотографиях, но не сказала: «Я же тебе говорила»; в ее голосе не слышалось ненависти, и поэтому у меня сохранялась надежда, что она простила меня в своей ворчливой манере. Также она вызвалась повесить на дверь церкви табличку, в которой говорилось, что часы работы и мессы по будням временно приостановлены. Теперь, позаботившись о своих церковных делах, я мог сосредоточиться на настоящем.

Хотя не удержался и спросил до того, как мы закончили разговор:

— Ты не видела Поппи? – И возненавидел себя за это.

Милли, казалось, все поняла.

— Нет. На самом деле ее машины не было на подъездной дорожке со вчерашнего вечера.

— Хорошо, – устало произнес я, не понимая, что чувствую после этой новости. Я только знал, что она не залатала дыру в моем сердце размером с кратер.

— Святой отец, пожалуйста, береги себя. Несмотря ни на что, приход любит тебя, – сказала Милли, и мне так хотелось, чтобы эти слова были правдой. Но как они могли быть ею после того, как я все разрушил?

* * *

После мессы храм был предоставлен в мое полное распоряжение. Церковь Джордана была старой, ей было более ста лет, и построена почти исключительно из камня и витражного стекла. Здесь не было старого красного ковра, отделки из искусственного дерева. Она была похожа на настоящий древний и гулкий храм, где невидимой дымкой, искрящейся среди стропил, витал Святой Дух.

Поппи здесь понравилось бы.

Я чувствовал пустоту и неуверенность после вчерашних слез, как будто душа вытекла из меня вместе с солеными каплями горя. Я должен был встать на колени, я знал, что должен преклонить колени, закрыть глаза и склонить голову, но вместо этого лег на одну из скамей. Она была сделана из жесткой холодной древесины, но у меня не было больше сил держаться на ногах, поэтому я остался лежать и смотрел невидящим взглядом на спинку скамьи передо мной с ее молитвенниками, визитными карточками и крошечными затупившимися карандашами.