Книга Сексуальный коп, страница 87 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

— Я не умираю! — протестую я.

Она поднимает солнцезащитные очки до макушки и щурится на меня.

— Тебе больше тридцати, не так ли?

— Если еще один человек скажет это...

— Только не будь придурком, хорошо? Особенно с милой библиотекаршей. Она заслуживает большего. Если ты хочешь испортить кому-нибудь жизнь, обрати внимание на сотрудниц почты, окажи любезность. Знаешь, в последний раз, когда мне пришлось отправлять образец крови в Топику, они отказались в…

Но я так и не услышал, чем почтовое отделение разгневало моего сержанта, потому что мы поворачиваем за угол в кабинет, который они используют для лаборатории, и я вижу вспышку кофейно-коричневых волос, слышу переливающийся альт знакомого смеха и останавливаюсь. Прямо на месте.

Гутьеррес этого не замечает и идет прямо к одному из инструкторов академии, чтобы поговорить, и это хорошо. Потому что я не могу двигаться. Не могу думать. Не могу дышать.

Ливия здесь.

Ливии здесь не должно быть, и я понятия не имею, почему она здесь, но она, несомненно, здесь, в этой алколаборатории, в этой комнате, со мной и двенадцатью пьяными штатскими.

Здесь, играя в «Обострение» с парочкой добровольцев среднего возраста, рядом с ней пластиковый стаканчик с чем-то прозрачным и пузырящимся. Она выглядит великолепно в узких джинсах и толстовке Hamilton на размер больше, чем нужно, с вырезом на шее, обнажающим ярко-синюю линию бюстгальтера и элегантные съедобные изгибы ее плеч. Ее волосы собраны в небрежный узел, с завитками на шее и висках, и, черт возьми, даже одетая небрежно и просто, она все еще самая сексуальная женщина, которую я когда-либо видел. Она делает это без усилий. Может быть, что-то в ее коже, такое чистое и мягкое, или, может быть, это ее гигантские карие глаза. Может быть, дело в тонких чертах ее лица, высоких скул и сладком кончике подбородка. Или, может быть, дело в том, как она держится, ее плечи слегка изогнуты, но голова высоко поднята, как будто она защищается, но слишком горда, чтобы признать это.

Я хочу защитить ее.

Хочу смотреть, как эти плечи расслабляются, безоговорочная улыбка играет на губах, и чувствую прилив гордости за нее, когда вспоминаю, как она провела со мной прошлую ночь. Смелая, бесстрашная и храбрая. Брала то, что хотела. Доверяя мне. Доверив меня принять ее подарок и дорожить ею за то, что она подарила его.

Я наконец-то заслужил ее рот, поцелуй, о котором мечтал, и должен признаться, немного горжусь собой за это.

Ливия здесь, хотя я понятия не имею, почему, но теперь понимаю, почему она не писала. Когда я вижу ее, на сердце становится легче, поэтому с радостным предвкушением подхожу к ней и нежно дергаю за узел на ее голове.

— Ты часто зависаешь в этом баре? — шучу я.

Она поворачивается на звук моего голоса и на ощущение моей руки в ее волосах и встает. И на минуту думаю, что она собирается меня поцеловать еще раз, и я совсем не против. Технически это, возможно, противоречит той или иной политике, но добровольцы из алколабораторий почти всегда бывшие полицейские или родственники и друзья полицейских, и поэтому обычно присутствует некоторая неформальность.

Я усмехаюсь ей, а потом она рычит на меня. Типа... на самом деле рычит.

Не могу решить, чего хочу больше, схватить ее и поцеловать, словив рычание прямо из ее рта или бежать в укрытие, но меня лишают возможности сделать выбор.