Книга Сексуальный коп, страница 6 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

— Хорошо, хорошо. — Меня это устраивает. У нас с Рианной есть связь. Она может игнорировать здравый смысл, но меня послушает. — Против чего она протестует?

— Эта глупая школа запретила чирлидерам ходить в форме в дни игр, — чуть ли не дымясь, отвечает Рианна. — Да здравствует форма! Все потому, что какой-то парень пожаловался, что это вызывает у него грязные мысли. Будто женщины виноваты в том, о чем думают мужчины. Это смешно. Я против интеллектуального изнасилования! Я против несправедливости!

— Какое ей дело? — говорит блондинка.

— Верно, — отвечает ее подруга. — Она даже не болельщица.

— Я — чирлидер, офицер Келли, — обращается к нему первая.

— Конечно, да, — бормочет он себе под нос, и мне его почти жаль.

Почти.

— Это только на время занятий, Рианна, — вмешивается Принципиальная Холден. — Они могут носить форму на игры.

— Не в этом смысл! — стонет Рианна.

Мне приходится остановить себя, чтобы не застонать вместе с ней.

— Вы, действительно, запретили болельщицам носить форму, потому что парень пожаловался на пошлые мысли? — недоверчиво спрашиваю я. — Ненавижу говорить вам это, но у мальчиков-подростков будут грязные мысли независимо от того, во что оденутся девушки.

— В этом она не ошибается, — признает офицер Келли.

— Конечно. — Ее улыбка натянута. Фальшива. Такая улыбка обычно сопровождается лекцией. — Но в нашей школе мы верим в достойное поведение, госпожа Уорд. Разумеется, мы не будем поощрять объективацию женщин (прим.: в исследованиях объективация женщин определяется как игнорирование личных и интеллектуальных возможностей, и способностей женщины, и сведение ценности, и роли женщины в обществе к инструменту для сексуального удовлетворения, которое она может вызывать у других).

Раздражение начинает пузыриться в моей груди.

Не делай этого, Лив. Не надо.

Но я все равно спорю.

— Объективация — совершенно другая тема. Прямо сейчас вы возлагаете вину за мысли мужчин — и поступки мужчин — на женскую одежду. Это дискуссия устарела, госпожа Холден. Разве это не прошлый век?

Фальшивая улыбка исчезла. Она едва может притворяться милой.

— Я ценю ваше мнение, но, поскольку ваши дети не учатся в нашей школе, оно ни на что не влияет.

Ну, все. Раздражение — это пройденный этап. Теперь я возмущена.

— Вообще-то, поскольку я — налогоплательщик, и это государственная школа, мое мнение имеет значение. К тому же, это Америка, здесь есть свобода слова… — И поскольку действия говорят громче слов, я заканчиваю разглагольствовать и отправляюсь к Рианне.

Я принимаю ее знамя и горжусь этим.

Рианна усмехается и возобновляет свой протест.

— Я вызываю у вас грязные мысли? — кричит она, одиноко прогуливающейся по школьной парковке собаке.

— Ой, да ладно, — громко причитает Принципиальная Холден.

Офицер Келли вздыхает и идет к нам.

— Я вызываю у вас грязные мысли? — кричит в его сторону Рианна.

Он игнорирует ее, оставаясь невозмутимым.

Когда он рядом со мной, действительно рядом, так близко, что я чувствую излучающее его телом тепло, он останавливается и говорит тихим голосом. Уверена, что слышу его только я.

— Если ты наденешь эту форму, ответ, определенно, будет «да».

Моя голова поворачивается в его сторону.

— Что вы сказали?

— Вы совсем не помогаете, — сказал он громче.