Книга Сексуальный коп, страница 56 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

Уверена, Чейз видел вещи намного хуже. Просмотр спортивных передач и погоня за юбками — это, возможно, необходимые отвлекающие факторы, чтобы не дать плохим вещам одолеть его.

Мне становится муторно от этой мысли. Отгоняю эти ощущения подальше, концентрируясь вместо этого на татуировке с четырьмя элементами, занимающей весь бицепс. У меня не было возможности по-настоящему ее рассмотреть, сделаю это сейчас. На его плече ряд цифр поверх щита, составленного из концентрических кругов. В стороне пара миньонов, персонажей из популярного анимационного мультика. В основании голова барана. Дизайн собирает все части вместе, будто они единое целое, но мне не понять ее смысл и значение.

Я поворачиваюсь корпусом, чтобы посмотреть на него поближе.

— Что означает твоя татуировка?

Он смотрит на меня.

— Какая часть?

— Любая из них. Что она значит?

— Ну что ж… — Он отключает пультом звук телевизора. Затем поворачивает свой бицепс, чтобы видеть чернильный рисунок, и левой рукой указывает на основание татуировки. — Это баран. И это щит от…

Со смехом хватаю его палец и отрезаю.

— Я знаю, что это баран. Могу назвать каждую часть по-отдельности. Но что они символизируют вместе? Почему ты их набил?

Его губы приподнимаются в легкой улыбке, а глаза опускаются туда, где я все еще держу его палец. Я неловко моргаю и отпускаю его. Затем складываю руки на груди, убирая на всякий случай подальше, если у меня возникнет желание снова прикоснуться к нему. Сейчас нет причин для прикосновений. Нет никакого повода для личного общения, но я застряла здесь на какое-то время, поэтому решила, что это подпадает под категорию вежливого разговора.

Чейз издает хм-м-м звук, пытаясь решить, с чего начать.

— Я сделал каждый элемент отдельно, потому что каждая из них значила что-то свое. Все вместе — это я. Я думаю, — он приближает свою руку так, чтобы мне не пришлось вытягивать шею или менять положение бедер, — баран для моей мамы. Она умерла, когда мне было пятнадцать, и я хотел что-то на память о ней. Не одну из тех приторных татуировок Мамы с розами. Это не подошло бы ей вообще.

Я морщусь в вежливой растерянности.

— А баран... подходит?

Он слегка посмеивается, заставляя кровать дрожать, и эта рука касается моей.

— Это ее астрологический символ. Она родилась третьего апреля.

— Овен. — Я не увлекаюсь астрологией, но знаю немного обо всем. В конце концов, я библиотекарь.

— Да. Она была настоящим Овном. Не то чтобы я в это верю, но, если бы верил… — Хмурится, пытается правильно сформулировать свою мысль. — Казалось, она соответствовала всем чертам характера, связанным со знаком. Она была энергичной и смелой. Нетерпеливой. Спонтанной. Щедрой. Лидер. Оптимистка. Даже после того, как заболела.

Его голос звучит мягче, когда он говорит о своей матери. Это нежно. Почти уважительно, и вызывает у меня желание узнать больше, хоть это не мое дело.

— Что у нее было? — спрашиваю я, вопреки своим же правилам.

— Рак яичников. Метастазы начались, прежде чем мы его обнаружили. У нее не было шансов, но она все равно боролась. Как упрямый баран.

Я провожу пальцами по его чернильной коже.

— Наверное, было трудно.

— Верно. Меган пришлось пройти через половое созревание с бабушкой, которая была в ​роли проводника.