Книга Сексуальный коп, страница 46 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

Она на секунду прикусывает свою губу, но передает. Я забиваю адрес и возвращаю его обратно.

— Встретимся там через пятнадцать минут. И я все оплачу, хорошо?

— Хорошо, — медленно соглашается Лив и смотрит на свой телефон. Я вижу момент, когда она узнает адрес и понимает, какой это отель. — Черт возьми, Чейз. Нет, ты не должен этого делать.

— Я с удовольствием поспорю с тобой, когда мы туда доберемся, но давай поторопимся, чтобы мое лицо снова уткнулось в твою киску.

Она покраснела и что-то пробормотала.

Я слегка подталкиваю ее.

— Теперь, марш в машину, маленький котенок. Я не могу уехать, пока ты не будешь в пути.

Лив бросает на меня суровый взгляд, граничащий с негодованием, но таким жарким. Затем исчезает в своем «Приусе» и уезжает. Я следую за ней в «мачо-Ауди», волна возбуждения, появившаяся на парковке «Найтс Инн», разжигается с новой силой. Это, наконец, произойдет, Ливия окажется подо мной, ее кожа будет соприкасаться с моей, когда я войду в нее.

Обнаженный.

Простое слово вызывает дрожь, я въезжаю на парковку отеля «Рафаэль». Я не хотел так сильно трахаться со старшей школы с моей первой девушкой. Когда-то в колледже у меня порвался презерватив. Ситуация повторилась в академии с моей одногруппницей, приведя к «дружескому огню» (прим.: кончил в нее) — единственные случаи в моей жизни, когда я не могу исключить вероятность того, что увеличил популяцию Келли в мировом населении. В остальных случаях я был практически святым. Чейз Келли несет полную ответственность за свою эякуляцию.

Но не сегодня. Этой ночью я буду эгоистом.

Этой ночью я ответственно-безответственный.

Я отправил Лив свои последние анализы — все свежие, за прошлый месяц — и подписал «контракт», мои пальцы и рот исследовали ее достаточное количество раз, чтобы быть уверенным — она не отступит, когда настанет время главной стадии сделки. Я уже представляю, как сильно и жарко будет сжимать ее киска мой член, при выполнении главной части сделки, могу представить, как потрясающе эгоистично почувствую себя, когда кончу в мою девочку.

Когда я вхожу в фойе, Ливия уже там и заготовила новые аргументы. Она протестует, что отель слишком хорош, а я слишком милый, никто не должен быть милым с ней, потому что это заставляет ее чувствовать себя виноватой и в том же духе. Я просто продолжаю кивать, пока регистрируюсь на ресепшене, пока мы поднимаемся на лифте в комнату, поддакивая, притворяясь, что слушаю.

Я не спорю. Вместо этого наблюдаю, как она распинается, что я слишком хороший, потому что настаиваю, чтобы переспать с ней в месте без клопов (здесь еще есть канал НВО. Бесплатный завтрак и огромная ванна. И кофеварка «Keurig». Я хочу сказать, там, где я работаю, тоже есть такая, но, по какой-то причине, в отеле она воспринимается более привлекательно). И мне интересно, как Ливия дошла до того, что любой акт доброты — даже если это также приносит пользу дарителю упомянутой доброты — причиняет ей такую боль. Это чувство вины? Или страх быть обязанным кому-то добротой в ответ? Это какая-то жесткая независимость, подобная Джейн Эйр, которая отказывается идти на компромисс ради чего-либо?

И тогда я задаюсь вопросом, не это ли одна из причин, почему она так сильно хочет собственного ребенка. Что если отношения между родителем и ребенком — это единственная связь, в которой она может представить безграничную любовь. Полностью свободную от страхов, терзающих ее сейчас.