Книга Сексуальный коп, страница 101 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

— Ты прав. Я веселая. И угадай, что еще. Я не умираю.

— Э-э-э... Это здорово?

— Да. Это здорово.

Затем, поскольку я веселая, молодая и живая, я наклоняюсь вперед и целую его. Целую по-настоящему крепко. Как будто действительно это имею в виду. Будто я имею в виду и другие вещи тоже. То, что на самом деле невозможно между нами — например, как было бы здорово побывать в другом измерении и поблагодарить его за то, что он показал мне другую сторону меня. Возможно, это слишком приятные слова, чтобы говорить их парню, с которым я договорилась забеременеть, но это нормально — говорить об этом вот так. Пока я говорю это только так, в поцелуе.

Его глаза сияют, когда я отстраняюсь, и он, кажется, не может отвести от меня взгляда.

— Кстати, где твой велосипед? — спрашиваю я, пытаясь отвлечь от себя внимание.

— На техобслуживании. — Он не отпускает мою руку. Только сейчас я это замечаю.

— А что значит «э-вызовы»?

— Только экстренные вызовы. По сути, у меня был перерыв на обед. — Он все еще смотрит на меня, все еще изучает, словно не хочет останавливаться.

Я заправляю прядь волос за ухо, внезапно занервничав из-за этого странного нового напряжения между нами.

— Ты так это называешь? Перерыв на обед?

Он медленно качает головой, будто не совсем уверен в себе.

— Я не знаю, как это назвать. Я никогда раньше этого не делал.

Мое сердце учащенно бьется без всякой видимой причины.

— Что именно?

— Никогда не занимался сексом в патрульной машине. Никогда не трахал того, кого притворялся, что арестовываю при исполнении служебных обязанностей. Вообще ни с кем не трахался при исполнении служебных обязанностей. — Его губы виновато кривятся. — Не использовал наручники. Не могу этого отрицать.

Я хихикаю.

— Как ты мог их не использовать? Они — твоя главная опора.

— Вот именно. — Веселье улетучивается, и воздух между нами кажется натянутым. Неловко. Просто хрупко. — Но я никогда не делал ничего подобного. Никогда не было никого, похожего на тебя, Лив. И никогда не будет никого, похожего на тебя, — говорит затем Чейз.

И теперь я не могу дышать. Потому что эти слова Чейз из другого измерения мог бы сказать Лив из другого измерения, и они могли бы быть прекрасными и много значить.

Но в этом измерении Ливия Уорд знает, что красивые слова никогда не значат всего. Это всего лишь прелюдия к упакованному чемодану и одинокой постели.

И все, о чем я думаю, — это безумный соус. Мы всю ночь играли в ролевые игры, и у меня в голове полный бардак. Это все. Он не имел в виду то, как это звучит.

Я уточняю, чтобы быть уверенной.

— Конечно, такой, как я, нет. Потому что я единственная женщина, с которой у тебя был заключен контракт на оплодотворение. Верно? — Я начинаю смеяться, чтобы настроение было легким, как и должно быть.

— Верно, — говорит он, улыбаясь в ответ. — Потому что ты единственная женщина, с которой я когда-либо заключал контракт на оплодотворение. Конечно.

Хотя он мрачный, и это может ничего не значить, но я готова поклясться, что его улыбка не касается глаз.

ЧЕЙЗ

— Ты трогаешь себя?

Следует вдох, пауза и еще один вдох.

— Да, — наконец шепчет Лив. — Да.

Мы разговариваем по телефону — она у себя дома, а я в своей машине, еду со станции. Последние четыре дня прошли в суматохе — меня вызвали на смертельную автомобильную аварию, которая потребовала много последующих действий, Лив работала в несколько дополнительных смен, пока одна из ее сотрудниц была в отъезде, а на этой неделе мне пришлось дважды посидеть с ребенком, так что уже большую часть недели я не был в ней. С последнего раза, как кончил. И я вот-вот взорвусь. Сегодня утром я с трудом налил себе чашку кофе, потому что он напомнил мне о длинных шелковистых локонах Лив. Вчера это было из-за того, что я ел булочку, вспоминая быстрое движение розового язычка Лив, когда она слизывала крошки с губ.