Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 27 – Бетти Алая

— Я не держу тебя. Ты вольна делать, что хочешь. Но видишь этих всех людей, ммм? Каждый из них уже прикидывает, как будет тебя натягивать или отдаст своему сынку-наркоману. Пока ты будешь замазывать синяки на своем красивом личике, они будут жестко дербанить бизнес твоего отца. Все, что он заработал потом и кровью.

Она молчит. Да, милая, я не Мурад и беречь твою нежную душу не буду. Более того, я планирую запустить туда свои темные щупальца и оставить свой след. Чтобы он вырос в нечто прекрасно-жестокое.

— Я поняла тебя, — ледяным тоном произносит, — но где гарантия, что ты не будешь делать также? Или Мурад? Если он со спокойной душой передал меня тебе на сегодняшний вечер?

О, принцесса моя, не только на сегодняшний! Тебе лишь предстоит это узнать. Но я никогда и пальцем тебя не трону.

Бросаю взгляд на дверь. Вижу, как Горцев мирно беседует с Артемом Степановым.

— Добрый вечер, Яночка, — к нам подползает, пардон, подходит один из тех гадюк, что планируют отжать бизнес Чикина, — такая потеря! Такая…

Он уже тянется к ее руке, но, увидев меня, тут же делает шаг назад. Одно мое присутствие для нее лучшая защита. Потому что я самый ужасный среди местных чудовищ.

— Я Платон Карпович…, а помнишь, я приезжал к вам, когда ты маленькая была? Совсем такая крохотная… — стелется.

А в глазах плещется алчность.

— Платоша, ты чего хотел-то? — завожу Янку за спину, защищая.

Это порыв. Блядь! Я же дал себе слово не поддаваться. Но у меня все внутри жжет от того, как этот слизняк смотрит на мою принцессу. Мою, сука!

— Выразить соболезнования, — он топчется на месте.

— Благодарю, — ледяным тоном произносит Яна, — я вас не помню, но рада, что вы нашли время на этот жест.

Она сдержанно улыбается, но в глазах столько презрения, что я ощущаю даже некоторую гордость. И возбуждение. Блядь, эта девочка меня заводит с пол-оборота.

— Платон Карпович, вас жена заждалась, — слышу сзади пьяный голос, — не вы один хотите выразить соболезнование леди Чикиной.

Леди? Ох, блядь! Яна выглядывает из-за моей спины. Сука… я же хотел бросить ее к пираньям. Чтобы выплывала сама. Быть лишь на подхвате! Тогда откуда это желание увести ее и запереть дома?

— Уолс… — передо мной стоит Левин собственной персоной, — не думал, что именно ты будешь сопровождать столь прекрасное создание.

Мажор сыплет комплиментами, даже не догадываясь, что Яна прекрасно знает, что его папаша был ее заказчиком. Именно Левин-старший, сдохший, как собака, в собственном подвале, хотел купить себе дочь Чикина.

Пока я не знаю, Ксюша его надоумила, или он просто попутал берега. Но обязательно это выясню.

Левин еще не в курсе, какую роль я отвел ему…

— А вы… — Яна с любопытством смотрит на мажора.

Тот воспринимает ее реакцию, как благосклонность. Улыбается, демонстрируя свои белые зубы и ямочки на щеках, от которых текут все молодые девчонки в радиусе километра.

Но не Яна.

— Я Макар Левин. Наши отцы дружили, — льет елей этот паразит, — мне очень жаль, что он скончался. Прими мои соболезнования.

— Спасибо.

— Если ты позволишь, я бы хотел пообщаться… — он смотрит на меня снизу-вверх, — в более приватной обстановке. Без твоего охранника. Здесь скука смертная, и ты единственная молодая девушка…

— Уолс не мой охранник, — равнодушно говорит Яна, — он меня сопровождает, как друг.