Книга Придушил бы!, страница 62 – Agna Werner

— Лика, ты почему так поздно возвращаешься?! — возле подъезда от размышлений отвлекает обеспокоенный голос Давида.

— С работы иду. А у тебя какие оправдания? — улыбаюсь и встаю рядом с ним. Его неожиданное появление заставляет сердце чаще биться.

— Тебя ждал, хотел увидеться. Теперь поздно, поеду домой.

— Пошли чаем напою, у меня есть кое-что вкусненькое.

— Ты? — выпаливает, не медля ни секунды.

— Давид, ты хоть иногда думаешь о чем-то другом? — закатываю глаза и трясу пакетом перед его носом.

— Рядом с тобой редко, а так конечно!

Он открывает дверь и пропускает меня вперед. Нет уж, следующий месяц я использую по максимуму, чтобы потом было что вспоминать, чтобы потом не жалеть. В прихожей скидываю ботильоны как попало, пальто вешаю на крючок и сразу иду ставить чайник. Давид внимательно следит за каждым моим действием, хмурится:

— Лика, что случилось? Я что-то сделал не так?

— Нет, — запоздало понимаю, что он считал мое напряжение. — Просто устала. Мой руки, я переоденусь и вернусь.

Сменяю деловой костюм молочного цвета на домашнее простое платье. Умываю лицо прохладной водой, чтобы прогнать хандру. Перед зеркалом репетирую улыбку, стараясь сделать ее максимально естественной, выходит откровенно слабо. Да что сегодня со мной такое! Давид снова захотел увидеться без причины, сам, а я раскисла. Может, реально устала? В последнее время работы прибавилось. Погода еще эта пасмурная, противная. Никак не привыкну.

Он всегда видел меня уверенной, дерзкой, гордой, а сейчас я готова расплакаться. Ладно, как-нибудь продержусь. Не думаю, что Давид задержится надолго, уже поздно. Он и сам говорил.

— Тебе какой чай сделать? — появляюсь на кухне и замолкаю. На столе уже стоит две кружки с дымящимся напитком. Пирожные теснятся на тарелке посередине.

— Я немного похозяйничал тут. Надеюсь, не будешь ругаться? — отвечает с теплотой в голосе.

Это становится последней каплей. Глаза наполняются влагой, и слезы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки. Зачем он так со мной?

Давид вздыхает и притягивает меня к себе на колени:

— Ну что случилось с моей звездочкой? Расскажи, и станет легче.

— Я не знаю, — боюсь, что скоро наше «общение» закончится. Ты примешь это спокойно, а я нет.

— Все обязательно наладится, — он обнимает и гладит по голове. — Я и представить себе не мог, что ты можешь быть такой ранимой. Только в эту субботу практически умудрилась довести меня до ручки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так уж и довести? Знаешь ли, ты в долгу не остался, — тихо смеюсь.

— С тобой я стал гораздо терпимее, но ты все равно умудряешься пробить мою защиту. Тебе позволено гораздо больше, чем делала любая другая моя бывшая девушка.

— Признайся, тебе просто понравилось доминировать и чувствовать власть? — тычу пальцем в его грудь. Слезы постепенно высыхают, и грустные мысли покидают мозг.

— Не без этого, — многозначительно пожимает плечами. — Ешь свои сладости.

— Не хочу, — поджимаю губы. Сейчас на них даже смотреть не могу.

— Зачем же купила? — он искренне удивляется. Странно осознавать, что мы можем вот так незатейливо болтать в непозволительной близости, и никто никого еще не начал раздевать.

— Тогда хотела, а сейчас — нет.

— Женщины! — шутливо возмущается и закатывает глаза. — Давай уберем со стола, и я посижу с тобой, пока не уснешь. Потом, как обычно, захлопну дверь и домой поеду.