Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 29 – Рошаль Шантье

Я прекращаю изрыгать языки пламени, едва слышу звук открывающей двери. Мигом забываю про одноголовую женскую версию Змея Горыныча и бегу встречать своих богатырей.

Пусть сами со злой ведьмой сражаются!

— Арсюш, ты как? — едва успеваю затормозить перед дитем.

— Теперь мужик! — говорит он, потешно поднимая руки для демонстрации мускул. — Меня шрам украшает, — и тычит на свой заклеенный пластырем лоб.

Я присаживаюсь на колени, на глаза наворачиваются слезы. Приходится запрокинуть голову, чтобы остановить потоп.

— Ну что ты рюмсаешь, Стеш? — смеется Семен. — Даже пятилетка не плачет.

— Пятилетка — мужик, а я барышня! — фыркаю старшему, останавливая пальцем слезу.

— Ага, кисейная! — потешается он, но делает это настолько тепло, что сквозь слезы я улыбаюсь.

Сама помогаю младшему мужику раздеться, Арс величественно позволяет.

— Прости пожалуйста… — целую мягкую щечку, когда Арсенька меня обнимает.

Поднимаю его на руки. И пусть, тяжелый. Мне сейчас очень нужно его пообнимать и запоздало утешить.

Встречаемся глазами с Тихоном. Он смотрит на меня… трепет мурашками проходит по телу. Потому что смотрит очень мягко, почти… нежно?

Я тону, тону, боясь шелохнуться.

Наслаждаясь интимностью момента, смущаюсь. И зависаю в его выразительных глазах. Его взгляд такой живой, будто зовет. Глупости, конечно, но, клянусь, хочу поддаться. Сделать шаг ближе, может, коснуться его колючей щеки…

— Привет, мои хорошие! — звучит елейное сзади. — Пожалуйста, отпустите моего ребенка, дайте обнять… — говорит Ксения и надрывно всхлипывает.

Тихон

— Какого… — рявкаю, но вовремя затыкаюсь. Не при сыновьях. — Что ты здесь делаешь?

— Тихон, — Ксения улыбается по-домашнему нежно, а ее глаза в это время красиво блестят слезами.

Актриса, млять.

Некоторые вещи не меняются.

Стеша в тихом ахуе. Ладно, рыжой позже по жопе дам. Нечего в мою квартиру всяких женщин пускать. Индульгенция распространяется только на Горемычную. Это, к слову, Стешина настоящая фамилия. Но ей подходит.

— Здравствуй, дорогой мой, — Ксеня приседает перед Арсением, а тот сильнее впивается пальчиками в Стешины плечи.

— Сте-еш… — шепчет требовательно и просяще одновременно.

Сжимаю локоть бывшей и тяну на себя.

— Он тебя не помнит.

— А ты и не думал рассказывать, да? — говорит с обидой каторжницы. — Арсений, я твоя ма…

— Стефания, проследи, чтобы мальчики переоделись. Ксения, поговорим?

— Я хочу поздороваться с сыном! — смотрит на старшего.

— Ой, не-не-не! Я в этом месяце уже ходил в театр с классом. Второй спектакль подряд не выдержу! — Сэм вскидывает ладони и валит в комнату. Перед входом останавливается, хватает рыжую за руку, Арса за шкирку и закрывает за ними дверь.

Золото у меня, а не пацан.

— Всё? Со всеми поздоровалась? Можем, наконец, пообщаться?

Ксения вскидывает голову, но поджав губы, заходит в кухню. Она усаживается за стол, я же открываю балконную дверь. Нехрен детям слышать, а эта дура обязательно станет орать.

— Там холодно.

— Переживешь. — Она не двигается с места. — Либо так, либо обувайся и на выход.

Цокнув, выходит на застекленный балкон.

Надо будет здесь стол со стульями поставить. Вид красивый.

— Почему они так со мной, Тихон? — голос звучит избито-тихо.

Закатив глаза, достаю пачку сигарет с зажигалкой, подкуриваю.