Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 19 – Рошаль Шантье

— Связалась не с тем мужиком.

— А можно как-то поподробнее? — он делает ко мне шаг. И в сумме с голосом это выглядит устрашающе.

Я вдруг по-новому смотрю на этого мужчину. Он больше не тот, с кем я состязалась в остроумии. И даже не тот, кто откровенно спускал мне с рук недомолвки. Сейчас я вижу в нем хищника. Тихон следит за мной, словно я долгожданная антилопа на пути у голодного гепарда. И в эту фразу я не вкладываю ни единого сексуального оттенка. Едва ли не впервые осознаю, что его натренированное тело заряжено на силу, а мозг — способен рассчитать каждое действие.

Высокий, широкоплечий. Если этот шкаф-купе зарядит мне оплеуху, я вряд ли когда-нибудь соберу мозги.

— Спрашивай, — я развожу руками. — Когда часть жизни варишься на котле, то сложно понять, с чего именно надо начать.

— Не строй из себя дуру, Стефания! — гаркает так, что я подпрыгиваю на месте. — Только что я узнал, что девушка, на которую я своих детей оставлял, психопатка в розыске. Так что я не в настроении играть.

— Тихон, я просто… Я правда не знаю, с чего начать…

— Да похую с чего. Меня интересует, кто тот хер, который тебе угрожает. Потому что если ты прячешься у первого встречного, значит этот дядя не рядовой сантехник.

Я проглатываю и слова его обидные, и пренебрежение, которым сквозит его голос.

— Прокофьев Денис Витальевич. Он капитан в прокуратуре.

— Муж твой?

— Нет, парень. Жили вместе.

— Сожитель, значит, — выплевывает брезгливо. — И что же ты вычудила такого, что из-за тебя весь город с собаками шманают?

В прямом смысле я скриплю зубами. Потому что ничего я не вычудила!

— Он меня бил, а я от него сбежала! — рычу, не скрывая раздражения. Нет, все понимаю, но и у меня ситуация безвыходная.

— Почему в полицию не пошла, рабыня Изаура?

— Пробовала. Но у вас принято… как это… — и языком цокаю ехидненько: — Брат за брата — за основу взято.

— Прикрывали его, значит. Случается, не спорю.

Тихон говорит спокойнее. И когда вот так, без давления, внутри возникает искреннее желание объясниться… поподробнее объясниться. Так, чтобы он понял.

— Мне правда некуда было идти, честное слово. Я бежала, сколько могла, а потом юркнула во двор новостройки. Я же не просилась к вам, вспомни. Просто так сложилось…

— Что ты напиздела.

— Мне некуда было идти… — повторяю. А что еще сказать? Врала, да. Не спорить же с этим.

— И давно ты свалила от своего Прокофьева?

Проверяет? Я же ответила вот только что.

— В тот день, как Арсений забрал меня.

Тихон спотыкается об имя своего сына и тормозит коней. Я же гулко дышу, измотанная допросом, недоверчивыми интонациями, колким взглядом и показательно расслабленной мужской позой. Мне хочется стереть с лица Тихона эту обличительную ухмылку, она делает его лицо наглым и жестоким. При первой нашей встрече я бы никогда не предположила, что Тихон способен выглядеть настолько суровым.

Я слишком сильно поверила, что смогу выкарабкаться. Сбежать из этого города, подальше от Дениса и зажить нормальной тихой жизнью. Поэтому его реакция обидно царапает. Даже вопреки тому, что вторая, не уязвленная часть меня, понимает его действия.

Тихон кивает мне на стол и я послушно сажусь за него, внимательно следя за действиями мужчины. Вот он выуживает телефон, несколько раз проводит пальцем по сенсорному экрану и прикладывает к уху.