Книга Не все проклятие, что им кажется. Выбор пути, страница 88 – Ирина Властная

— А ты не «якай» тут, а давай во всех грехах признавайся! Что за проклятие на тебе, на которое ты столько сил тратишь, чтобы его замаскировать? — Велдран и не думал успокаиваться и так разошёлся, что едва с плеча полукровки не свалился, пришлось Листу придерживать его сияющую персону. — Что за дурная привычка таинственности нагонять там, где это совершенно не нужно? Цену себе набиваешь? Так ты у нас и так бесценный, успокойся уже и выкладывай всё, что знаешь!

Миртар, сочувствующе так по плечу Мартерийского хлопнул, и полный стакан хмельного подал, тот принял без возражений и едва ли не одним глотком его опустошил.

А я дышала через раз и не понимала, чего Велдран добивается, ведь ему определённо было известно, что ни сам Мартерийский, ни его проклятие, о котором он упорно рассказывать не хочет, никакого отношения к культу Артера не имеет… или имеет? Совсем запуталась. Постаралась прислушаться к бушующим вокруг эмоциям, но они настолько перемешались, что разобрать что-то конкретное я не смогла.

Лина следила за происходящим такими же испуганными глазами, как и я, а вот остальные были относительно спокойны. Оруш мне даже незаметно подмигнул, явно понимая больше моего, да и веяло от него каким-то спокойствием, надёжным таким…

— Я не могу… просто не могу… — буквально простонал Мартерийский.

— Защиту снимай, болван самоуверенный, — рявкнул Велдран, начиная в размерах увеличиваться и раздражёнными золотыми всполохами сиять. — Рия, сюда иди!

Вечные, да что происходит?

Подошла, а что оставалось делать? Велдран что-то сильно буйствовать начал, не хотелось бы под его горячую лапу попасть.

Лист небрежным жестом дракончика на стул пересадил, а сам около меня стал и за плечи обнял, своим жестом поддержку и защиту обещая.

Мне показалось, что я даже скрип зубов Мартерийского расслышала, а потом он щиты свои снимать начал, морщась от боли, словно магические нити плотно с его жизненной силой переплелись… тут два варианта было: либо долго он слишком их держал, постоянно силой подпитывая, либо с самого начала немерено силы влил. В любом случае, это нехорошо было.

— Лорд Мартерийский… — с ужасом я прошептала, едва он защиту снял, и я его ауру рассмотреть смогла, настоящую ауру, такую же тёмную, как и глаза лорда сейчас, и Печать молчания, и проклятие «Оковы воли», что плотными нитями его руки связывали и тянулись к сердцу и мыслям мужчины… кто-то его свободы действий лишил, буквально перед выбором поставив: или определённый поступок или жизнь собственная.

«Оковы воли» раньше довольно часто использовали, особенно влиятельные лорды, кто восстаний боялся, связывали этим проклятием подданных, в которых опасность видели, и любое недовольство к мгновенной смерти приводило… но потом его слишком жестоким посчитали и запрет наложили на его использование, потому как мелкие аристократы один за другим помирать начали… ведь не все разговоры о высоких налогах за кубком вина в дружеской компании в реальную угрозу бунта превращаются… вот так и получалось, что даже малейшее осуждение лорда земель прямой путь за грань обеспечивало.

Я об этом проклятие только читала, но увидеть его не рассчитывала.

— Это кому же вы так дорогу перешли? — в напряжённое лицо Мартерийского заглянула, а тот лишь губы ещё упрямее поджал.