Книга Не все проклятие, что им кажется. Выбор пути, страница 106 – Ирина Властная

Пламя весело плясало в костре, но в зелёных глазах Листиэля оно яростным огнём сверкало.

— Ты права, Рия, это моя жизнь и во второй раз я не позволю её испортить… И тебе судьбы такой, как у моей матери была, не желаю.

У меня сердце на этих словах биться перестало… но и винить Листа из-за его выбора я не могла. У него сейчас на одной чаше весов — всё то, о чём он мог только мечтать, а на другой — я и наша связь, ещё до конца не окрепшая и хрупкая… такую сломать большого труда не надо… а я… а я переживу, справлюсь со временем. Говорят, время лечит разбитое сердце, а моё сейчас разлетелось на мелкие осколки…

— Там твой ушастый родственничек крадётся… — Велдран заметил, лениво лапкой в сторону шатров дёрнув.

Все резко в ту сторону посмотрели и через пару мгновений, неясная тень среди кустов мельтешащая, облик и стать Лотаниэля приобрела, который высокомерным взглядом нас одарил и к Листу обратился:

— Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, прежде чем ты ответ дашь.

— Я скоро, — бросил нам наёмник и без промедлений за эльфийским наследником последовал.

— Дела… — задумчиво господин Орин протянул, по привычке пятернёй в волосы зарываясь.

— Если что, и без помощи эльфов справимся, нам не привыкать только на свои силы рассчитывать, — сделал для себя какие-то выводы Миртар.

В решение Листа ни у кого сомнений не было… у меня была лишь призрачная надежда, что он не откажется от наших чувств.

— Да чего вы? Я вот в Листе уверена! Он Рию любит и никуда не денется! — нахмурилась лисичка на эти пессимистические прогнозы, а потом помощи у своего истинного попросила: — Тар, ну скажи ты им! Что истинная связь — это не просто так! Не может он её предать!

— Лина, — успокаивающе её по плечу погладили, — Лист прав, меня никогда не примут эльфы, и моя жизнь будет такой же невыносимой, как и у его матери, окружённой холодным отчуждением и постоянно демонстрируем превосходством Перворождённых… он это знает, потому что сам столкнулся с этим, — говорила я это ровным и даже каким-то отстранённым голосом, а внутри словно всё умерло, — и поэтому не желает, чтобы я через всё это проходила… это благородный поступок и честный.

— А я вот в Листочка нашего верю… зря вы на нём так быстро крест поставили, а если и ошибаюсь, то мы возвращаемся к моей идеи с отбором для нашей сверкающей! Златокрылый, поучаствовать не желаешь? — оживившись, Велдран сказал, одним своим хитрющим видом стужу на душе прогоняя.

Листиэль.

— Я не знал, — было первое, что Лотаниэль Листу сказал, когда они на достаточное расстояние для уединённого разговора отошли. — Точнее, я узнал обо всём, когда отцу защитный барьер установить не удалось.

— Мне жаль.

— Тебе пора прекращать общаться с людьми, брат… — хмыкнул Лотаниэль, — какая ирония, мы считали себя братьями, потому что воспитывались и росли вместе, а по факту мы действительно оказались братьями. Кровь не проведёшь, да, Листиэль?

— Называй меня, как и прежде, я почти отвык от своего имени.

— Привыкнешь, Листиэль, привыкнешь. К хорошему привыкаешь быстро, а вот отвыкать тяжело…

— Я уже прошёл эту стадию, и поверь мне, в ней нет ничего приятного, но я давно смирился со своим статусом и своим будущем. И я не хочу, чтобы ты оказался на этом пути, Лот, — грустно Лист улыбнулся, — понимаешь ли, я же полукровка, как мне все Перворождённые не устают напоминать, так что к любым условиям намного быстрее чистокровных эльфов адаптируюсь, а тебя любые перемены за грань отправят.