Книга Измена. Надежда. Любовь, страница 45 – Аста Лид

— Кажется, нам нужно поговорить, Клео. — Говорю я, едва сдерживая злость и сам удивляюсь тому, как страшно звучит мой голос. Девушка медленно поворачивает голову в мою сторону и спокойно смотрит в глаза.

— Давайте. Судя по вашей реакции меня, ждет допрос? В особо жесткой форме? Нужны иголки под ногти? — Обводит широким жестом пространство вокруг. — Здесь их много. Не стесняйтесь. — Снова внимательно смотрит на меня, а потом горько усмехается. Не такой я реакции ожидал, после того представления, которое она только что устроила. И я не знаю, что отрезвляет меня больше, её слова, то, каким тоном они сказаны или это улыбка. Невольно делаю шаг назад.

Принцесса так привыкла к жестокости и несправедливости, что в какой-то момент они просто перестали её удивлять. И тот факт, что сейчас она ждет их и от меня, почему-то невероятно задевает. Хочется сразу сказать, что я не такой! Пауза. А не такой ли?

Оглядываю её. Руки, шея, лицо — все в глубоких, царапинах. И опять рядом с ней был этот парнокопытный дракон.

— Ну, что? Если надо я могу сама причинить себе боль, а вы посмотрите. Хотите? Вам такое нравится? Вам всем? Отличная игра. — Каждое слово, как удар под дых. А последнюю фразу я запомню. И проверю.

— Клео, что с тобой происходит? — Говорю я тихо, стараясь вложить в голос хоть немного тепла.

— Мне не тягаться с ней. — Грустно говорит она.

— С кем, с ней? — С каких это пор я перестал понимать женщин? Кажется, с этих.

— С той, кто носит мое лицо. — Она говорит это, а потом прикрывает рот рукой, словно сказала, что-то постыдное.

— Почему ты себя вообще с ней сравниваешь? Что между вами произошло? Ну, кроме того, что сейчас у неё твоя внешность. Вы же совсем разные! Она сильный, образованный маг, мы с ней были вмести почти 200 лет, прошли через многое. А ты, ты — прекрасная, юная богиня, которую я знаю второй день, хоть мне и кажется обратное. — И тут я понимаю, что только что сказал это вслух. И это ошибка. Кажется, самая большая ошибка, в моей жизни. Потому что сразу же после этих слов, она начинает гаснуть, выцветать. Но ведь это правда! Почему ты на это так реагируешь?

Пропадает боевой задор, с которым она нападала на меня только что, опускаются вниз уголки губ, застывают глаза. Кожа становится совсем белой. Она вся замирает. Пропадает из этого мира. Хочется закричать — Тэя, нет! Останься со мной! Но она лишь говорит будничный, бесцветным голосом:

— Вы мне просто не поверите. Я видела, как вы на неё смотрите. Простите ей все на свете. Чтобы она не сделала. — Лучше бы она мне пощечину залепила. Снова. А ведь там что-то есть и это очень важное. А я дурак! Последний дурак!

— Вы ничего обо мне не знаете. — Говорю чуть строже, чем планировал, но не потому, что злюсь на неё, а потому, что в ярости на себя. Неужели последние 500 лет так меня ничему и не научили?

— Так же, как и вы обо мне. — Прилетает мне сразу же ответ. И я с ней полностью согласен. В досье лишь данные, в них нет человека. Его чувств, ощущений, мыслей. И оно ошиблось. Дефектная принцесса оказалась, но она прерывает ход моих мыслей, своим безжалостным:

— Ну, что? Будете меня допрашивать? — Голос становится еще тише, и кажется, у неё начинается истерика. Но не такая, когда крики, рыдания, заламывание рук. Другая. Страшная. Тихая. Когда по щекам беззвучно текут слезы, которые обжигают посильнее кислоты. Когда внутри все замерзает от безысходности и тупой обреченности. Я проходил через такое. Много лет назад.