Книга Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь, страница 46 – Лея Сван

— Как скажешь, княжна, — усмехнулся Вук. — Неволить тебя здесь никто не станет.

Шагая за Вуком по просторным, ярко расписанным горницам, засматривалась Ясиня на здешние чудеса: на богатые гобелены из заморских стран, на белоснежные, словно сотканные из кружева, костяные высокие кубки на узорных столах. Дивилась на высокие, в человеческий рост, подсвечники из чистого серебра, разукрашенные лазурной финифтью.

— Богато живёт ваш князь… — невольно выдохнула Ясиня.

— К богатству наш князь равнодушен, — ответил Вук, странно взглянув на девушку. — Вся эта лепота надобна, дабы пускать пыль в глаза заезжим гостям.

— Ах, вот как? — невольно улыбнулась Ясиня. — Так всё это ради меня?

— Ты гостья Всеслава, княжна… — уклончиво ответил молодец и, с легким поклоном, распахнул перед ней дверь светлой, нарядной горницы. — Обожди тут, покуда. Скоро явятся за тобой…

Зайдя в комнату, Ясиня подивилась на большую, заправленную сафьяновым покрывалом постель и гладкое серебряное зеркало, такое высокое, что можно было увидеть всю себя, с макушки до пяток. Маленький столик у окна был полон всяческих яств. Были здесь и сладкие персики, и спелая черешня, и виноград, привезённый из жарких дальних стран. Ясиня откусила кусочек румяного персика и встрепенулась. Громкие мужские голоса, казалось, спорили, прямо у неё за спиной.

Обойдя комнату, девушка обнаружила в одной из стен тайную дверцу, которая была едва приоткрыта. Не сдержав любопытства, княжна осторожно заглянула в щёлку, да едва не ахнула. По соседней горнице стремительно расхаживал Вук, сердито выговаривая замершему напротив Рогволоду. Старый князь стоял перед дружинником, понурив голову, словно напроказивший мальчишка перед разгневанным отцом.

Подивившись на такую странность, Ясиня прислушалась.

— Должен ты открыто признаться княжне в своей вине, Рогволод! — говорил Вук. — Да повиниться перед той девицей, что едва не лишил жизни. Разузнал я, зовут её Малушкой, скоро замуж собирается. Как раз впору придётся богатое приданое. Завтра же к ней отправляйся, да не жалей злата и серебра!

— Прости меня, дорогой племянник. Всё исполню, как прикажешь, — хмуро покачал головой старый князь. — Не сдержался я в тот раз. Сам не свой был. Не помнил поутру, что и натворил в ту ночь… Во всем повинно родовое проклятье.

— Вина это только твоя, дядя, — непреклонно ответил Вук. — Проклятье обращает в волчье обличье лишь наше тело, сердце же… — парень приложил ладонь к груди Рогволода. — Сердце остаётся человечьим!

В этот миг распахнула Ясиня притворённую дверь. С заполошно бьющимся сердцем, влетела княжна в соседнюю горницу и обвела обоих мужчин горящим взглядом.

— Вы, верно, решили насмехаться надо мной⁈ В толк не возьму, как понять вашу речь⁈ Чем обидел старый князь Малушку? И отчего ты, бесстыжий, говоришь с Рогводом словно старший⁈

Ударила в грудь Вука княжна, с угрозой наступая на него. Улыбнулся в ответ несносный гридень, рассмеялся.

— Ах, какая суровая моя любушка! Нет ей равных!

Сердито зыркнула на него княжна, молча поджала губы. Тут вступил в беседу старый князь. Повинился он, что напал на Малушку в ту несчастную ночь, в волчьем облике, не ведая, что творит. В потрясении слушала Рогволода княжна, не смея поверить, что каждое его слово — правда.