Книга Знатный казус, или ДРАКОценная моя, страница 4 – Елена Амеличева

Взбила рыжие кудри, показала язык зеркалу — оно старенькое, зато в полный рост, и, припевая, вприпрыжку выбежала из дома, быстро зашагала к городу. Путь неблизкий, но кругом все цветет, благоухает, весна во всей красе царствует, так что одно удовольствие идти. Приходится только со всеми здороваться, но что поделать, мы тут, в пригороде, все друг друга знаем. Это в городе людей столько, что со своей улицы ушел и все, одни незнакомцы.

А вот и она, столица с домами в несколько этажей, ратушей, что шпилем протыкает смешные, похожие на бублики облака, и широкой площадью. Сегодня на ней не то что яблоку упасть, горошинке шлепнуться некуда. Кругом представления, оркестр бухает вовсю, а чуть в стороне десятки лавок со всякой всячиной народ зазывают. Ребятня носится, на лошадках катается, вкусности у родителей выпрашивает, от клоунов за мамкину юбку прячется. Шумно, ярко, интересно — все, как я люблю!

Заглядевшись, замерла и не замерла карету, которая покидала площадь, объезжая ее прямиком по тротуару около храма.

— Поберегись! — зычно рявкнул кучер, замахнувшись на меня кнутом.

Сердце ушло в пятки. Едва успела отпрыгнуть в сторону. И, конечно, тут же угодила в канаву ногой. Та в отместку смачно отрыгнула мне на платье вонючую грязюку. Вот ведь!..

— Разуй глаза! — возница расхохотался.

Сам по тротуару объезжает и еще издевается?

Я обиделась. Рука сама подхватила камень и швырнула вслед карете.

Та уже успела далеко уехать, но я оказалась очень меткой — не вовремя — и каменюка разбила стекло в задней стенке.

— Ох! — прикрыла рот рукой.

Что я наделала, быть беде!

Сбежать? Взгляд заметался. Если вон в ту подворотню опрометью броситься, то и не догонят. А потом с толпой смешаюсь, и ищи-свищи меня. Но так нечестно будет. Уж раз натворила дел, расхлебывай. Бабушка всегда учила, что за свои поступки надо отвечать, ведь чистая совесть дороже сиюминутной выгоды. Поэтому я вздохнула, но осталась стоять на месте.

Карета остановилась. Дверь распахнулась — резко, выдавая гнев того, кто сидел внутри. Но увидеть его не успела, первым ко мне подскочил взбешенный кучер с пышными бакенбардами.

— Ополоумела, девка⁈ — обрушился на меня. — Ты хоть понимаешь, что натворила, рыжая бестия?

— Ты сам ехал не по дороге! — огрызнулась в ответ. — Я из-за тебя ногой в канаву угодила, платье вон попортила!

— Да весь твой гардероб стоит меньше, чем то стекло!

— Я отработаю, — пробурчала, согласившись с обидным, но справедливым доводом. — Прачкой или посудомойкой могу в доме отслужить, сколько потребуется.

— Тебя в наш дом и на порог не пустят! — продолжал брызгать слюной разъяренный кучер.

— Рейми, уймись, — твердый, полный силы голос оказал на возницу волшебное действие.

Раздувшийся, будто кот перед псом, тот вдруг сник, склонил голову, закивал и отступил в сторону — открыв мне вид на совершенство.

Я никогда еще не видела таких красивых мужчин. Даже на картинках в журналах, что раньше покупала Роза, шившая по ним одежду на продажу. Высокий, он закрыл мне солнце. Светлые, с лунным перламутровым отливом волосы красиво ниспадали на плечи, подчеркнутые голубым кафтаном с вышивкой золотом. А пуговицы, кажется, из лазурита. Такие же ярко-синие, как глаза незнакомца.

Мой взгляд метался по нему, урывками отмечая высокий лоб, длинные ноги, чувственные в меру губы, резковатые скулы и приятно очерченный подбородок. Все это время мужчина, «расчлененный» мной, молчал. Наверное, привык, что им так любуются. Лишь рот изогнулся в снисходительной усмешке.