Книга Стать Равной, страница 86 – Ника Летта

ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО...

АКАДЕМИЯ ВИРТУМ. ТЕХНИЧЕСКИЙ КОНТУР. АВАРИЙНЫЙ МАРШРУТ

Шиардан двинулся вперёд первым. Я — за ним. Техканал был узким, металлическим, пропахшим пылью, озоном и смазкой. Пол местами дрожал под ногами, будто сама станция уже начала перестраивать маршруты перехвата.

— Куда мы идём? — спросила я, стараясь не отставать.

— Пока — вниз.

— Это не ответ.

— Другого у меня сейчас нет.

Каждый слишком резкий шаг отдавался тупой болью в затылке. Но ныть или просить остановиться не хотелось. Не теперь.

Позади, через толщу металла, прокатился новый звуковой импульс. Нас уже отслеживали. Шиардан это понял раньше меня. Походка стала ещё быстрее, жёстче. Он мысленно просчитывал варианты — и даже без прямого доступа к его мыслям я чувствовала, как внутри него множатся схемы, маршруты, проценты вероятностей, тупики.

Станция для него была знакомой. Не родной — это было бы слишком сильно сказано, — но понятной. Он знал, где расположены аварийные трассы, какие отсеки перекрываются автоматикой, где можно выиграть минуты, а где потерять всё одним неверным поворотом.

Я шла почти на пределе, а он в это время уже принимал следующее решение.

Сбежать со станции на первом попавшемся корабле.

Мысль вспыхнула у него резко и почти сразу столкнулась с расчётом. Мне даже не нужно было видеть его лицо. Я физически почувствовала, как этот вариант внутри него развернулся в полноценную модель… и почти мгновенно начал рушиться.

Доки либо перекрыты, либо под наблюдением. Даже если он доберётся до ангара. Даже если вырубит дежурный персонал. Даже если угонит какой-нибудь малый штурмовой челнок.

Он один — да. Со мной — нет.

Слабая землянка. Истощённая. После перегрузки. Без навыков пилотирования. Без выносливости вирасса. Без возможности выдержать резкий старт, бой, разгерметизацию, аварийный переход или манёвр уклонения.

Балласт.

Это слово он не подумал вслух. Но оно возникло в связке так чётко, что я на секунду сбилась с шага.

Он почувствовал это мгновенно и резко затормозил у следующего поворота. Я едва не врезалась ему в спину.

— Что? — зло выдохнула я, хватаясь за стену.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне с той беспощадной точностью, с какой оценивают не человека, а критически важный элемент операции.

— Ты не дойдёшь до ангара в нужном темпе. — сказал он наконец.

Я вскинула голову.

— Прекрасно. Спасибо за вдохновение.

— Не начинай.

— Тогда не смотри на меня так, будто я мешок с проблемами.

— Сейчас ты не мешок с проблемами. — он наклонился ко мне чуть ближе, и голос стал низким, слишком серьёзным. — Сейчас ты переменная, которую я обязан сохранить живой.

Что бы я ни собиралась ответить, слова застряли где-то в горле. Он уже отвернулся, считывая маршрут на боковой панели.

Станция гудела всё сильнее. Аварийные полосы на полу переключились с янтарного на красный. Это означало одно: локальный поиск перешёл в режим отсечения.

Шиардан быстро провёл ладонью по панели, открывая вспомогательную схему нижнего техконтура. Узкие шахты обслуживания, вентиляционные переходы, малые энергоузлы, сервисные карманы, куда не заглядывают без веской причины.

И вот тогда он увидел решение. Неидеальное. Унизительное. Отчаянное.

Он резко повернул влево, в ещё более узкий ход, где мне пришлось почти боком протискиваться между трубами и кабельными жгутами. Воздух здесь стал холоднее. Свет — реже. Где-то сверху капала конденсатная влага. Через несколько метров коридор упёрся в глухую решётку. Шиардан сорвал с пояса аварийный резак, коротко провёл вдоль креплений. Металл зашипел, решётка отъехала в сторону.