Онлайн книга «Стать Равной»
|
А затем… и её ноги подкосились, и она рухнула следом — тяжело, безвольно, как мешок. — Нет… — кажется, это вырвалось у меня. Или уже нет. Мир качнулся. Это было последнее, что я увидела, прежде чем тьма сомкнулась. Но одно ощущение я всё же успела поймать — крепкие руки, подхватывающие меня под спину, резко, надёжно, не давая удариться о пол. А потом — ничего. ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО... ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ЛИЧНЫЙ СЕКТОР РОНАНА. 04:11 ПО ИМПЕРСКОМУ ВРЕМЕНИ Ночь не кончалась. Она тянулась, как незаживающий разрез, тонкая, холодная, с металлическим привкусом на языке. Во дворце было тихо. Слишком тихо даже для личного сектора Императора. Ни шагов охраны за внешним контуром, ни едва слышного гула дронов-обслуги, ни голосов дежурных аналитиков. Ронан приказал отключить всё, что могло отвлекать. Остался только он и чужая память. Полупрозрачные голографические слои висели перед ним в темноте личного кабинета, дробя пространство на фрагменты света и теней. На десятках поверхностей одновременно мерцали выжимки эмоциональных паттернов, которые Асдаль извлекал из памяти Эльвиры с пугающей точностью. Ронан стоял неподвижно, сцепив руки за спиной. Лицо его было спокойным. Только левый висок едва заметно пульсировал. — Повтори сегмент, — приказал он. — Уточните индекс воспоминания, — бесстрастно отозвался Асдаль. — Последний. Нет. Предпоследний. До всплеска тревоги. Где она снова пытается открыть дверь. Голограмма дрогнула. И перед ним возникла не академия, не Виртум и не орбитальный зал тренировок. Грубая земная дверь. Тусклый свет. Женская ладонь на ручке. Быстрое, сбивчивое дыхание. Давящее ощущение беспомощности. Тишина за дверью — и то особое, унизительное чувство, когда ты уже заранее знаешь: тебя не услышат. Ронан прищурился. Он не смотрел на это как на человек смотрит на чужую боль, а изучал и разбирал словно хирург. Отделял первичную эмоцию от вторичной, искал причинно-следственный узел, в котором страх превращался в ярость, а ярость в упрямство. Но в этот раз что-то мешало. Её эмоции больше не воспринимались как абстрактный поток чужих данных. После резонансного выброса на полигоне, после импульса Архонта, после того как он силой поставил Совет на колени, контуры стали тоньше, а фильтры слабее. Некоторые фрагменты ее эмоций проходили глубже, чем должны были и это раздражало. Ронан медленно выдохнул. — Усиль отсечение эмпатического фона. — Запрос отклонён. Он повернул голову. — Что? — После применения протокола Архонт нагрузка на резонансный шлюз возросла на сорок два процента. Доступ к памяти объекта семь-два-четыре осуществляется через сопряжённый эмоциональный контур. Жёсткое отсечение приведёт к потере данных и дестабилизации канала. На секунду в кабинете стало ещё тише. Ронан посмотрел на голограмму так, будто одного взгляда было достаточно, чтобы раздавить искусственный интеллект в пыль. — То есть ты хочешь сказать, что я вынужден чувствовать этот мусор, чтобы получить нужную мне информацию? — Я хочу сказать, Ваше Величество, что вы уже чувствуете. Независимо от степени моего вмешательства. Его пальцы медленно сжались. На миг захотелось разбить панель. Разорвать всю сеть. Обнулить систему вместе с доступом к её памяти, к её страху, к её нелепому упрямству, к её человеческой привычке цепляться за собственное достоинство так, будто оно стоило больше жизни. |