Книга Стая для ведьмы, страница 14 – Эльвира Осетина

Посуды была гора, и одежда не постирана, полы Игорь все же сам помыл. Пока убиралась, думала о прожитых годах, своих… или Нинкиных. Было противно, и стыдно. Хотелось выть от той безысходности и нищеты, в которой выросла женщина, и продолжала жить. Как страдала, из-за этого Васьки. Глупых рассуждениях ее матери, которая посоветовала ребенка оставить. Зачем? Как можно быть такой дурой? Самим есть нечего, еще и ребенок? А еще в деталях вспоминала роды. И поняла, что ребенка рожать никогда не буду. Это больно, и страшно, а всем вокруг на тебя наплевать. Помню, как меня стошнило на пол, а санитарка отматерила еще, и пыталась тряпку всучить, чтобы я за собой убирала. Хотя я вообще встать не могла, боль была жуткая, даже плакать уже не получалось, только скулить бесконечно, и корчиться на кушетке, да тряпочку между ног держать, так как трусы надевать запрещали. А рядом еще таких же пять рожениц скулили. Жесть! Вот только когда Ванечку к груди приложила, поняла что-то. Что это – живое существо, и заплакала. Стою над посудой и носом хлюпаю.

Никак не могла понять, выдумка это все моя, или я реально знала всю жизнь этой женщины? С другой стороны, откуда, откуда ко мне могли прийти эти знания? Роды, секс, да еще и с такими… буэ… С другой стороны, на что она еще могла рассчитывать, живя в этих своих Нижних Усуглях, где десять домов, старики да алкоголики. Да и внешностью женщина не отличалась. Может фигура и ничего, но лицо некрасивое, нос слишком большой, глаза – маленькие, не выразительные. Мне стало ее жаль. И поняла, что не мне ее осуждать, это уж точно. Я вообще в шоколаде, да в ванной с пеной, как Игорь все время говорит. Мне теперь вдруг стало понятно, что он имеет в виду. Даже завидовать себе начала. На лицо свое по-другому взглянула, на одежду. Если судить по мнению Нинки, то я – городская богатая краля. Хотя вообще-то, родители у меня – простые работяги. Разве что брата богатым можно назвать. Но ведь это же брат. Он же не отец!

Игорь своими разговорами меня отвлекал, а я пыталась отвечать ему невпопад. Он разозлился, как всегда, начал кричать, почему его не слушаю, а я не выдержала, и выпалила:

— Блин! Вот я виновата, что тебя жена из дома выставила? Может быть, не стоило ей изменять?

— Ты мне еще поговори, малявка! Взрослая сильно стала? А ну, кыш отсюда, я сам все доделаю.

Я с радостью пошла в комнату, смотреть телевизор, хотя бы отвлечься немного. Вечером посмотрели новый боевик. Я уснула за просмотром экшена… Видимо, фильм был слишком интересный, а может, я просто вымоталась. Судьба Нинки-продавщицы похлеще любого экшена зацепила. Наверное, потому что реальна, и очень жестока. А она еще и улыбается этому Валерке, и счастлива от того, что он есть. До этого, на нее вообще толком никто так не смотрел, а Валерка иногда даже "Нинок" зовет, приятно, и по-свойски как-то.

Валерий Александрович

Подъехал к дому и сижу уже минут тридцать, смотрю на окна. Заходить не хочется. Хочется вернуться к Верочке, обнять, поцеловать мягкие податливые губы, провести рукой по нежным изгибам тела…Захватить в рот сосок, лизнуть, прикусить. Услышать тихий полу всхлип, полу стон…Почувствовать ее влагу на пальцах, на языке, ее теплый нежный язычок на мне. Низ живота заныл, в штанах стало тесно. Нет, ну вот и как с таким настроением домой идти?