Книга Котики для Снежной Королевы, страница 99 – Эльвира Осетина

Но не сейчас, позже… Сначала Кай.

Он сидел в клетке, перебирая льдинки. Те самые, что складывались в слово «Вечность». Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но я знала — это обман. Он всё слышал. Всё понимал.

— Кай, — позвала я, мысленно давая ему разрешение наконец-то заговорить.

Он поднял голову. В его глазах не было остекленения — только усталость и какая-то странная покорность.

— Ты вспомнила, — сказал он. — Всё.

— Да.

— И теперь пришла убить меня?

Я удивилась, но не подала виду.

— С чего ты взял?

Он усмехнулся — горько, по-стариковски, хотя выглядел молодым.

— Потому что я чудовище. Я столько дерьма сотворил… нет мне прощения.

— Нет, — покачала я головой. — Я не хочу тебя убивать. Я пришла тебя отпустить. За тобой пришла твоя истинная — Герда.

Я подошла к решётке и взялась за прутья, снег лег на меня мягкой легкой шубой.

— Зачем ты делал это? — спросила я. — Зачем искал меня в каждой жизни? Зачем бросал Герду? Свою истинную? Неужели, всё только ради призрака бессмертия?

Кай молчал долго. А потом убрал льдинки в сторону, поднялся и подошёл к решётке с другой стороны.

— Ты когда-нибудь чувствовала, что время уходит? Что оно утекает сквозь пальцы, как песок, и ты ничего не можешь с этим сделать? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Когда была человеком.

— А я чувствую это всегда. В каждом перерождении. Я помню, как старею. Как немеют руки. Как тускнеют глаза. А Герда всё такая же молодая. А затем я рождаюсь снова, снова и снова. Каждый раз даю себе обещание, что не буду искать тебя, но, когда начинаю чувствовать, что старею, бросаю её и ухожу.

Он провёл рукой по ледяным прутьям.

— Локи обещал мне остановить этот круг. Сказал, что если я смогу привязать тебя к себе — по-настоящему, на уровне магии — то получу твоё бессмертие. Не это жалкое подобие жизни, а настоящее. Вечное. И буду таким же, как Герда…

— И ты поверил ему?

— Я был молод. Глуп. И очень хотел верить. — Он посмотрел на меня. — А потом стало поздно. Я уже любил тебя. Не так, как Герду — спокойно, по-домашнему. А по-другому. Как любят бурю. Как любят огонь. Зная, что сгоришь, но не в силах отвести взгляд.

Я молчала, чувствуя, как в груди ворочается что-то старое, давно похороненное. Но понимала, что он опять манипулирует и играет. Кай всегда был таким. И ничто его не изменит…

— Я причинил тебе боль, — продолжил он, кается. — Предал. Использовал. А потом, когда ты прокляла меня, понял, что заслужил это. И каждую новую жизнь я искал тебя не ради бессмертия — ради прощения.

— Ты мог попросить его у Герды, — скептично хмыкнула я.

— А она не могла его дать, — ответил он. — Только ты. Потому что ты единственная, кто имеет власть надо мной. И над моим проклятием.

Я смотрела на него долго. Вспоминала того Кая, который познакомился со мной в театре, который улыбался, шутил, притворялся обычным человеком. И того Кая, который предал меня, отдал корону врагам, хотел моей смерти.

А ещё вспоминала Герду. Её глаза, полные слёз. Её «я половина без него». Убить бы его раз и навсегда, но… я сделаю иначе.

— Я прощаю тебя, — сказала я. — Не потому, что ты заслужил. А потому, что хочу жить дальше. Без этой боли. Без этой ненависти.

Кай замер.

— Ты… правда?

— Правда. — Я подняла руку и коснулась ледяной решётки. Она растаяла под моими пальцами, как утренний иней. — Выходи.