Книга Котики для Снежной Королевы, страница 67 – Эльвира Осетина

— Я предлагаю себя в качестве первого, — сверкнул глазами Корунг. — Эти трое получили тебя по недоразумению. Ты была слаба и не помнила себя, а они просто оказались рядом. Я же слышал о тебе настоящей. Той, что замораживала целые армии и не моргала. Он кивнул в сторону выхода, видимо намекая на мой город ледяных скульптур. Ту, что могла уничтожить одним взглядом. Мне нужна такая королева.

Кажется, злодейская сущность внутри меня заинтересовалась словами оборотня. А вот человеческая наоборот ужаснулась.

— Я изменилась, — отрезала я, а сама почему-то ощутила прилив… легкого возбуждения от его фраз. — К тому же у меня есть уже трое мужей. И я являюсь их истиной.

Корунг усмехнулся, и эта усмешка была пугающе хищной.

— А если я скажу, что могу дать тебе то, чего они дать не могут?

— И что же? — не удержалась я.

Он сделал ещё шаг. Теперь, между нами, не осталось расстояния. Я чувствовала жар его тела, хотя вокруг был ледяной воздух зала.

— Свободу, — прошептал он. — От их опеки. От их нежности. От этой тюрьмы, в которую они тебя заточили своей любовью. Я не буду смотреть на тебя, как на божество. Я буду смотреть, как на равную. И брать тебя так, как заслуживает истинная королева — сильно. Жестко. Без оглядки на то, не сделаю ли тебе больно.

У меня перехватило дыхание от такой наглости. И в то же время… где-то в глубине, в самой тёмной части души, что-то отозвалось на его слова.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я.

— Возможно, — легко согласился он. — Но сумасшествие — это единственное, что остаётся, когда теряешь всё. Кроме желания обладать той, кто сильнее тебя.

Его рука легла мне на талию. Резко. Властно. Я могла бы остановить его, заморозить на месте, превратить в статую — но почему-то не сделала этого. Слишком долго я была человеком. Слишком долго подчинялась правилам. А сейчас, с пробудившейся памятью и силой, во мне просыпалось что-то древнее. Что-то, что жаждало именно такого — дикого, необузданного, опасного. Того, кто, не раздумывая бросился защищать мою честь, даже пожертвовав своей стаей…

Боги… никогда бы не подумала, что я могу быть такой кровожадной стервой.

Корунг воспринял мое молчание как согласие. Он рванул меня на себя, впиваясь в губы поцелуем, от которого у меня подкосились колени. Это не было нежным прикосновением Мериса, не было игривой страстью Аргуса, не было глубоким слиянием Теуруса. Это была война. Его язык ворвался в мой рот, требуя, подчиняя, завоевывая. Его руки сжимали мои бедра так, что, наверное, останутся синяки.

Он разорвал на мне платье одним движением — ткань жалобно затрещала и упала к ногам. Я осталась в одном белье, и внутри меня всё горело.

— Здесь, — прорычал он мне в губы. — Сейчас. Прямо на этом полу. Я хочу, чтобы твой замок запомнил, как Корунг берет свою королеву.

— Наглец, — выдохнула я, а сама уже прижалась к его окровавленному телу и начала тереться словно течная сука.

Он подхватил меня под ягодицы, прижимая к холодной ледяной колонне. Я обвила его ногами, чувствуя, как его возбуждение упирается мне в живот. Никакой прелюдии, никаких «подожди, не так быстро». Он просто вошел в меня одним резким толчком, и я закричала — от боли, от неожиданности, от того, как остро, ярко, безумно это было.

Корунг двигался во мне как ураган. Жестко, быстро, глубоко. Его пальцы впивались в мои бедра, его дыхание обжигало шею, его рыки отдавались вибрацией в моей груди. Я царапала его спину, оставляя кровавые полосы, кусала его плечо, чтобы не закричать слишком громко.