Книга Миллион евро за мою душу…, страница 8 – Эльвира Осетина

Потому что мне опять становится дурно.

— Еще воды? — перед носом появляется новый стакан с водой.

Автоматически киваю, и забрав стакан залпом его выпиваю. Но легче не становится.

Поднимаю взгляд на «красноглазого», и произношу с мольбой в голосе:

— Я ничего этого не помню, вы же сами можете проверить, вы же читали мои мысли.

— Читал, — кивает Орант. — А именно тот день, когда произошло преступление, я прочитать не смог. Потому что кто-то поставил очень сильный блок на вашу память.

— Я не знаю, я ничего не понимаю, — качаю головой из стороны в сторону.

И тут в беседу вступает «зеленоглазый», который до этого изображал «доброго полицейского».

— Возможно, что сейчас, вы действительно ничего не знаете и ничего не понимаете, но в тот день, вы все прекрасно понимали и осознавали, можете взглянуть на видео. И да, мы могли бы поверить в то, что это монтаж, если бы не ваши отпечатки пальцев.

Последние слова господина Крида звучат для меня, как приговор.

Поднимаю взгляд на мужчину, и хриплым голосом спрашиваю:

— Я умру, меня казнят?

— По идее, мы обязаны это сделать, так как мы уже нашли все доказательства вашей вины, да и совет потребует от нас незамедлительного исполнения договора… но, — зеленый свет становится ярче, от чего я, тут же опускаю взгляд чуть ниже, и вижу обыкновенные человеческие мужские губы, немного тонкие и недовольно поджатые, а еще гладко выбритый подбородок и скулы, а внутри у меня все вибрирует от надежды и недосказанности.

Зеленоглазый, видимо тот еще садист, потому что замолкает на несколько мгновений, заставляя меня, умереть и воскреснуть мысленно, раз десять как минимум, а еще вспомнить в деталях, как умирал тот самый политик, на глазах у всего мира. И не выдержав пытки тишиной, я сдаюсь первой, и дрожащим голосом спрашиваю:

— Но, вы можете этого не делать, так?

Господин Крид отворачивается от меня, устремляя свои зеленые «прожектора» куда-то в сторону и освещая тем самым, как оказалось самую обыкновенную серую стену.

А до меня сейчас очень медленно доходит то, что похоже, господа менусы, чего-то хотят. И инициатива должна исходить от меня меня, а не от них.

Смотрю на свои руки и начинаю очень медленно прощупывать почву:

— Я могу хоть чем-то помочь? Хоть, как-то попытаться загладить свою вину? — говорю осторожно, тщательно подбирая каждое слово. — Деньги ведь я не потратила, там даже проценты какие-то есть. И возможно, — мой голос неожиданно становится очень хриплым, и мне приходится прочистить его, — возможно, я как-то смогу загладить свою вину? — и тут же чуть подаюсь вперед, и перехожу на шепот, — пожалуйста, если есть что-то… что угодно, что я могла бы для вас сделать, то я на всё согласна.

Красноглазый откидывается в своем кресле назад, невольно привлекая мое внимание, и с ленцой в голосе произносит:

— На всё?

— Д-да, — осторожно киваю, и смотря на тонкие длинные пальцы, которыми мужчина задумчиво и очень медленно перебирает по столу, тут же быстро добавляю: — все, что в моих с-силах, но на иное преступление не пойду.

Потому что понимаю, что иначе меня однозначно казнят.

— Есть один выход, — устало вздыхает красноглазый, и повернув ноутбук обратно к себе экраном, начинает там что-то кликать мышкой, — но мне кажется, что ты сама откажешься, когда узнаешь подробности.