Книга Миллион евро за мою душу…, страница 62 – Эльвира Осетина

Что-то внутри меня возбужденно причмокивает и полностью расслабляется, отдаваясь силе и напору обоих мужчин.

Мысли катятся к черту, я чувствую, как язык скользит все быстрее и настойчивее, а Орант уже не держит меня за талию, его руки гуляют где-то на моей груди, находят соски, мнут, тянут, пощипывают.

А мои руки, став свободными, находят черную макушку и с силой прижимают её к себе.

— Ох… как же хорошо, — шепчу словно в бреду.

Еще миг, еще мгновение, и я разлетаюсь на тысячи осколков, а меня подхватывают на руки, укутывают в мягкое полотенце, выносят из ванной, укладывают в кровать, целуют нежно в щеку по очереди и уходят, тихонечко прикрыв за собой дверь…

Открываю глаза от ощущения тревоги. В комнате еще очень темно. Такое чувство, будто часа три ночи не больше.

Встаю с постели и накинув халат, что лежал рядом на кресле, торопливо, запахиваю его полы, и завязав пояс, иду к двери. Я сама не понимаю, что меня туда тянет, но ощущение такое, что если я сейчас не выйду из комнаты и не спущусь в холл, то произойдет что-то неправильное, и непоправимое.

Быстро иду по коридору и спускаюсь по лестнице. Я уже практически бегу, но при этом инстинктивно стараюсь не шуметь. Голые ступни холодит пол. Морщусь от неприятных ощущений, но все равно продолжаю идти.

Мир вокруг подергивается легким свечением. Стены словно полупрозрачные, и если я захочу приглядеться, то смогу увидеть, то, что прячется за ними. Но мне это не нужно, меня интересует, только холл.

Сбегаю по лестнице. И сразу же нахожу взглядом человека. Он лежит на полу, у дивана. Это тот самый пожилой мужчина, которого я видела пару раз. Он прислуживал нам в столовой, относил мои сумки в комнату.

Быстро подбегаю к нему, не обращая внимания на то, что он лежит за диваном, и увидеть я его бы не смогла, даже при всем желании. Такое ощущение, что он хотел на него присесть, но не смог дойти всего один шаг. Мужчина скрючился на полу в позе эмбриона. Его лицо искажено от невыносимой боли, а по телу проходят мелкие судороги.

Я не знаю и не понимаю, как, у меня, ведь нет медицинского образования, и я никогда даже за больными людьми не ухаживала, если не считать брата, но в голову приходит откуда-то знание — он сейчас умрет. Это предсмертная агония. И тут же я понимаю, что ему рано уходить. Не знаю… не знаю, и не понимаю откуда эти мысли и знания в моей голове, но я всем свои естеством это ощущаю, что хочется зарычать от злости.

Мир опять меняется, и я уже не вижу предметов вокруг себя, диваны, стены, пол, все становится полупрозрачным, излучающим тусклый свет. Я точно знаю, что все эти предметы — неодушевленные. Да, они хранят какие-то знания — прикосновения, остаточную энергию, но все же, так и остаются не живыми. А вот существо, лежащее рядом со мной, и корчащееся в муках — нет. Оно пока еще живое, переливается всеми цветами радуги, только почему-то вся его аура в огромных зияющих дырах, через которые и уходит его жизненная энергия. Сочится, словно кровь, состоящая из сизой дымки, которую он не в силах остановить. И этот прорыв одновременно в нескольких местах произошел мгновенно. Словно защитная оболочка истончилась и не выдержав начала лопаться в разных местах.

Это неправильно. Так быть не должно. Кто-то вмешался в его судьбу. Кто-то чужой. Не из этого мира. У этого существа другая судьба. Оно должно было умереть иначе.